Я быстро и глубоко вдохнула, стараясь не выдать свою реакцию.
— Вообще-то у меня другая работа, — сказала я нарочито небрежным тоном. — Но я поговорю с начальством. Посмотрим, что можно сделать.
Соло стояла у капота и молча смотрела на меня. Естественно, она слышала каждое слово, сказанное в фургоне.
— Я планировала, что в ближайшие месяцы ты будешь ассистировать мне с морскими перевозками, — сказала Соло. — Но эта полуэльфийка — действительно дорогой товар. Стоит того, чтоб изменить планы. Ты сейчас отправишься в Мачоси, Гала, и останешься там — на базе всегда найдется работа.
— Мы с тобой… — я облизнула вдруг пересохшие губы. — Мы еще увидимся?
— Кто знает? — ответил механический голос из-под маски. — Ты теперь принадлежишь Мачоси так же, как и я.
Повисла неловкая пауза, хотя, возможно, неловкой она казалась только мне. Как будто настало время для прощания… Для выражения хоть каких-то эмоций!
Внутри меня все пело. Наконец-то я отправляюсь в Мачоси! Все было не зря!
А еще, хоть мне и неловко было себе в этом признаваться — я радовалась, что в момент штурма Соло там не окажется. Да, она дрянь, каких поискать, и все же… мне не хотелось смотреть, как ее убьют.
— Ладно, — сказала я. — Значит, будет вот так. Что же, спасибо тебе за все.
Соло не ответила, и я повернулась, чтобы уйти к фургону. Через несколько шагов Соло все же окликнула меня:
— Гала. Помни про маску. Никогда не забывай про маску.
Не то чтобы я ожидала, что на Мачоси меня встретят воздушными шариками и плакатом "Добро пожаловать в наш дружный коллектив, дорогая Гала'. Но то, до какой степени прием персонала напоминал обработку живого товара, оказалось сюрпризом. Разница была в том, что в этот раз мне не завязали глаза и от меня ожидалось сотрудничество; но сами досматривающие носили глухие маски, так что установить человеческий контакт ни с кем не удалось.
Фургон прибыл в подземный гараж, так что окрестностей базы я не увидела. Меня снова тщательно просветили рентгеном, обследовали на предмет заразных болезней и заставили принять душ, пахнущий ядреной химией — волосы после него ломались, словно солома. Все личные вещи вплоть до исподнего заставили сложить в контейнер, который тут же уехал куда-то вглубь хранилища. Взамен выдали комбинезон цвета хаки и новую маску, по качеству, кстати, куда хуже той, что была у Соло — эта противно липла к лицу. Несколько раз напомнили, что любые личные вещи, особенно технологичные устройства, на территорию базы проносить категорически запрещается. Я приуныла — вообще-то я собиралась отжать телефон у кого-нибудь из коллег, раз уж я не обзавелась собственным. Что ж, значит, требуется план посложнее, чем тот, какой мог бы придумать любой котласский гопник…
Еще я уже второй раз порадовалась, что у меня не было какого-нибудь секретного устройства в полости зуба, как в фильмах про Йамеса Вондиона — те, кто продумывал безопасность Мачоси, это кино тоже, с очевидностью, смотрели. Вообще вся процедура досмотра для человека моей культуры казалась невыносимо унизительной, но я успела почитать кое-что об этих краях, пока жила у Соло, потому знала — для Африки такое отношение к работникам нормально. Колонизаторы вообще просвечивали шахтеров рентгеном после каждого выхода из алмазной шахты. Оплачиваемой работы здесь во все времена было немного, и народ харчами не перебирать не привык.
Быстренько завязать с коллегами неформальные отношения, чтобы выведать что-нибудь о местном центре связи, явно было непросто: общение вне рабочих надобностей тут категорически не поощрялось. Видимо, хозяева Мачоси опасались сговора персонала с целью похищения дорогого товара. Жили сотрудники не в казарме, а в отдельных боксах навроде тюремных. Снимать маску разрешалось только там, так что приходилось спать, есть и посещать сортир в пространстве чуть больше могилы. Личными именами пользоваться запрещалось, вместо них были номера — мне достался 1148.
Работу мне определили самую примитивную — я стала оператором на пункте управления внутренними дверьми. Никакого особого всемогущества это не давало — система была продумана так, что исключала произвол одного человека. Отсеки, в которых содержался товар, отделялись от общего пространства двойной решеткой, между которыми находилось что-то вроде шлюза. Сотрудник, имеющий допуск в отсек, внутреннюю решетку открывал через устройство, реагирующее на рисунок сетчатки, а вот для внешней решетки этого было недостаточно — требовалось подтверждение от оператора, который по камере проверял, что сотрудник находится в шлюзе либо один, либо с разрешенным командой с центрального пункта управления числом единиц товара. Эта система предотвращала всякие эффектные киношные решения вроде "захватить сотрудника и вынудить его открыть отсек'. Мачоси не поощряла дешевые трюки.