Удар по лицу. Мой затылок впечатался в песок.
— Последний раз спрашиваю по-хорошему, — голос стал жестче. — Кто за тобой стоит?
Я набрала полную грудь воздуха и выпалила на одном дыхании:
— За мной стоит Пушкин Александр Сергеевич. Великий национальный поэт, родоначальник классической литературы, наше все, солнце русской поэзии…
Меня пнули в бок. Я скорчилась и взвыла.
— Она помешанная, — сказал кто-то.
— Нет, она тянет время, — ответил профессионал. — Тут надо работать всерьез… Зафиксируйте ее.
Я принялась отчаянно брыкаться и выворачиваться из схвативших меня рук, едва удерживаясь, чтобы не завизжать. Меня накрыло моментом истины — все, что я воображала о себе, гордой и несгибаемой, сейчас стоило не больше, чем прошлогоднее чаячье дерьмо. От паники сердце забилось где-то в горле. В груди стало тесно, будто в легкие залили жидкий свинец, и он застывал, сковывая изнутри. Никакой "серьезной работы' над собой я не выдержу и пары минут!
И тут ночь пронзило серебристое сияние, мигом затмившее прожекторы. Открылся портал, и тут же второй, третий… Из них высыпались солдаты в черной форме, глаз выхватил родную эмблему с метлой и собачьей головой… Государева опричнина!
Люди вокруг заорали и засуетились. Меня выпустили, но тут же оттоптали руку. Я попыталась подняться — но кто-то толкнул меня ногой в грудь, отбрасывая назад на песок.
— Ты сдохнешь, крыса, — сказал тот же голос, что вел допрос.
Я увидела пистолетное дуло прямо перед собой — а потом услышала автоматную очередь. Человека с пистолетом тряхнуло, и он упал куда-то вбок, обдав меня струей горячей крови. Над ним стоял стройный парень в опричной форме, но без эмблемы. Он посмотрел на меня через стекло шлема, подмигнул — лицо показалось странно знакомым, я не встречала его, но определенно видела… вспомнить не успела, он потрясающим упругим прыжком с места переместился в гущу боя.
Все закончилось на удивление быстро — торговцы живым товаром не оказали серьезного сопротивления отряду регулярной техномагической армии Государства Российского. Некоторых поубивали, но большинство успели сдаться. Их бодро сортировали на две неравные части — меньшую уводили в одну из построек, большую — сгоняли к бетонной стене забора. Я догадалась, что сортировка идет по номерам — для допроса отбирают только тех, у кого номера маленькие.
Я сидела на песке, восстанавливая дыхание. Родная символика, родные морды, родная речь… Я спасена!
— Тебе-ять отдельное приглашение нужно, мразь? — рявкнул кто-то у меня над ухом.
Это был невесть откуда взявшийся здоровенный мужик с майорскими погонами. Не дожидаясь ответа, он подхватил меня за шиворот и поволок к стене.
Только сейчас я сообразила, что на мне такой же комбинезон, как на всех работорговцах, а в лицо меня знает только Тургенев.
— Эй, полегче, майор! Я ваша, наша то есть! Спросите Турге…
Всплеск эфира — и воздушная волна заткнула мне рот, затолкала слова назад в глотку.
— Позвезди мне тут, ска, — проворчал майор.
Он дотащил меня до стены и швырнул к прочим. Автоматчики неспешно взяли оружие наизготовку. Я корчилась, не в силах вдохнуть, не то что сказать что-то внятное.
Твою ж Галадриэль, какая нелепая смерть! Ладно бы от рук врагов, но вот так…
— Г-гатовсь! — скомандовал майор автоматчикам.
— Эй, Буран, охолони-ка, — к строю подошел тот самый смутно знакомый парень, который пристрелил того, кто едва не пристрелили меня. — Не гони лошадей. Эта девица — не одна из них. Я видел, как эти подонки ее избивали.
— Илюха, ты что, слепой? На ней та же форма, — процедил майор Буран. — Все они одним миром мазаны.
— Тургенев говорил, здесь наш агент работает, — урезонил его смутно знакомый. — Дождемся его. Я за ней присмотрю. Идти можешь?
Последнее было обращено уже ко мне. Я попыталась подняться, но безуспешно. Тогда Илюха просто подхватил меня на руки и отнес на сложенные у забора ящики. За нашими спинами раздалась очередь из дюжины автоматов сразу — оба мы вздрогнули от ее звука.
— Тащите следующую партию, — распорядился Буран.
Брошенное им заклятье развеялось, я снова могла дышать. Правда, сильно лучше не стало — я едва успела наклониться вперед, и меня вывернуло. Еще раз, и еще. Потом было несколько сухих спазмов, и наконец меня отпустило.
Илья протянул мне фляжку с водой и пару бумажных салфеток. Стало дико неловко, что он это видел. Познакомилась, блин, с симпатичным парнем…
— Ладно тебе, с кем не бывает! — ответил Илья на мою невысказанную реплику. — Видела бы ты, как меня в бытность курсантом после первого выхода в аномалию вывернуло! Да еще аккурат на ботинки нашему сержанту. Я месяц после этого каждый день плац ломом подметал.