— Конечно, не рассказывал! А чего именно не рассказывал?
— А, это такой секрет Полишинеля. Сто двадцать шестая база под Поронайском — она из особенных, для перспективных юных пустоцветов или просто чьих надо сынков. Там с виду все как везде, но на самом деле курсантов всячески прессуют и ставят в стрессовые ситуации…
— Чтобы спровоцировать инициацию второго порядка?
Я передернулась. Против воли в памяти всплыл наш гараж в Пинеге, "серая немочь', намертво приковавшая к полу, "старик и две девки — как было заказано'… Я бы все могущество всех магов Тверди отдала за то, чтобы этого никогда не случилось. Жутко думать, что кто-то кого-то проводит через подобное специально, ради обретения сраной этой магии второй ступени…
— Ага, — ответил Илюха. — Так вот, у них там в сто двадцать шестой жесть творилась даже по меркам таких особенных баз. Вроде того, что курсантов загнали в какой-то подвал и подожгли его. Двое инициировались — только не наш Ромка Тургенев. А он как раз считал, что ему больше всех надо. Ну там, честь рода, карьера, такое все. Потом в Поронайске еще много всякого было, но Ромку никак не накрывало. Особенно его выбесило, что даже Бурану повезло — там какой-то ссыльный маг съехал с катушек и поперся убивать большую шишку. Его пытались остановить — так он всех разметал. И Буран инициировался вторым порядком, причем уже под шапочный разбор — когда тот псих замочил кого хотел и телепортировался. Ну, Морозов, он… до него медленно доходит, как ты уже могла заметить. А Ромка, он от большого ума каждый раз понимал, что нет настоящей опасности. Вот и остался пустоцветом. Теперь пытается… умом выделяться. Но, сама понимаешь, на государевой службе это не главное (*).
— Да уж, понимаемо…
Аккумуляторы обоих байков зарядились — если честно, уже давно, хотя мы оба старательно не смотрели на индикаторы. Хотелось, конечно, еще посплетничать… нет, не так уж сильно меня интересовали эти опричные дела давно минувших дней, скорее славно было болтать с Илюхой. Этот парень каким-то образом оказался одновременно своим в доску и непонятным, загадочным… жаль, что после возвращения в Мачоси наши пути разойдутся, и я не узнаю, как его занесло в гладиаторы, ну и вообще. Но глупо же топтаться на пыльной обочине! Я решительно уселась на "Рысь' и завела мотор.
Когда мы с Ильей подкатили к воротам Мачоси, мне сперва показалось, что навигатор наврал и мы где-то не там — настолько изменилась база. Вместо горстки темных приземистых зданий здесь раскинулся военный лагерь с четкими периметрами и деловито снующими туда-сюда фигурами в форме. Тела работорговцев куда-то исчезли, остались только следы от пуль в кирпичной стене и темные пятна на песке.
Медицинские палатки стояли ровными рядами. Возле них клубились женщины в серых больничных халатах. Некоторые держались за руки, другие сидели на корточках, привалившись к стене. Они кутались в серые казенные пледы и сжимали в руках картонные стаканчики с чаем. Ошейники исчезли, только на шеях остались красные полосы.
Илюха убежал докладываться начальству. Я проводила его взглядом, с трудом выкинув из головы мысли о том, как бы он выглядел без одежды… это был, конечно, сугубо антропологический интерес, будущему нейроинженеру полезно понимать, какие бывают типы конституции у людей! А мне сейчас нужно убедиться, что с моими знакомыми девушками все в порядке. Я далека от того, чтобы стремиться освободить вообще всех рабов Африки, но это же естественно — переживать за тех, с кем тебя свела судьба, пусть даже и не по твоему выбору.
Стройную фигуру полуэльфийки я высмотрела в толпе быстро. Леанне стояла между медицинскими палатками, подняв лицо вверх. Острые уши торчали из спутанных пепельных волос, а в янтарных глазах отражалось небо. Она была не в больничном халате, а в чужой, явно мужской куртке, которая висела на ней мешком, и в джинсах, подвернутых несколько раз. Кто-то из опричников, видимо, поделился с экзотической красоткой своей запасной одеждой.
Я быстрым шагом подошла к девушке.
— Рада, что тебя не успели увезти. Они тебе ничего не сделали?
— Нет, просто держали взаперти… Так ты действительно не одна из них?
— Как видишь.
— Значит, я верно угадала, что хоть ты и врешь, тебе следует верить.
— К-как ты это угадала?
Леанне слегка улыбнулась:
— Хоть и я полукровка, но умею слышать старшую кровь. Gwaith Edhil, народ эльфов… мы живем сердцем. Вы, люди, называете это "интуиция'. Так это правда, что ты освободила здесь всех?