В моей жизни события развивались стремительно, и как следует проникнуться горечью изгнания я пока не успела. Наверное, в глубине души я уже тосковала по русским березкам, но пока яд ностальгии не просочился в сознание. А слушая Илью, я понимала, что со временем смогу врасти в места, куда меня занесла судьба, и, быть может, как и он, однажды намертво полюблю их.
Африка огромна и необъятна. Раскинувшийся на севере Магриб всегда воспринимался как часть цивилизованного мира. Сюда стекались неисчислимые богатства континента, отсюда каждый день отправлялись корабли во все порты Тверди. Королевская семья Магриба участвовала в европейских тусовках на высшем уровне. Арена Касабланки была местной экзотической достопримечательностью, однако трансляции боев шли по телевидению в любой точке мира. Здесь пустыню рассекали линии электропередач, в городах рядом с колоритными мединами возвышались современные небоскребы, а туристов заманивали на экскурсии в дикую пустыню вывески, сияющие неоном. Были, конечно, насквозь криминальные местечки вроде Шу-Каима, однако такие есть и в Государстве Российском. В основном же полиция поддерживала порядок. Да, туристов иногда похищали и увозили в глубинную Африку, однако в самом Магрибе открытое владение рабами было немыслимо.
Глубинная Африка — совершенно иное дело. Было бы неверно воспринимать ее как нечто единое, она бесконечно разнообразна. Значительную ее часть составляют бедные страны с цинковыми домиками, где все покрыто красноватой пылью и непрерывно идут гражданские войны. Но есть и иные места. В девственных дождевых лесах живут племена снага-хай, едва тронутые цивилизацией — они воюют, охотятся и занимаются собирательством так же, как их предки тысячи лет назад. Ходят слухи, что где-то среди пустынь до сих пор существует скрытое от мира эльфийское королевство. Многие клянутся, что сами видели чернокожих эльфов, хотя никаких надежных подтверждений этому нет.
В прошлом Глубинная Африка была разделена между Галлией, Арагоном, Италией и Авалоном, а также десятком стран поменьше. Теперь, хотя официально колоний больше нет, европейцы до сих пор живут здесь, и некоторые процветают. По всей Африке разбросаны общины кхазадов, бежавших от инквизиции Арагона. Во многих городках можно увидеть колониальные дома с колоннами в псевдоклассическом стиле, хотя теперь большая их часть разрушена. В некоторых странах большинство населения составляют фомиты, насаждающие свои суровые законы; в других — больше христиан европейских патриархатов, или илюватаристов, или приверженцев множества зловещих африканских богов.
Разруха, нищета и бандитизм — явление не повсеместное. Некоторым странам удается поддерживать порядок и высокий уровень жизни, успешно разрабатывая природные богатства. В целом в Африке больше алмазов и редких металлов, чем на всех остальных континентах Тверди вместе взятых. Однако из-за отсутствия инфраструктуры и нестабильной обстановки далеко не везде эти фантастические богатства хоть как-то осваиваются. Либо они осваиваются так, что местное население не получает от этого никакой выгоды.
Илья старался рассказывать беспристрастно, но я видела, как ему обидно за бедняков, обреченных на невежество, болезни и притеснения. Хоть я сама пока видела немногое, у меня тоже душа болела оттого, что не все люди могут жить привольно и защищенно, как в Государстве Российском, хранимом династией Грозных. Нет, я все еще не была беззаветной поклонницей Грозных и всего, что они делали. Ментальная прошивка и так на магов воздействует слабо, а теперь я и вовсе нахожусь вне сферы ее действия. Но, сравнивая то, что вижу здесь, с тем, что было на родине, я начала лучше понимать суровость российских законов.
Так мы с Ильей беседовали допоздна. В первую ночь я думала отыскать наконец отведенную мне келью, но стало неловко беспокоить сестру-привратницу. Илья улыбнулся и расстелил для меня на полу второй спальник.
— Жаль, я не рыцарь и у меня нету меча, чтобы положить его между нами, — сказал он.
— Ничего, «татаринов» сойдет, — отмахнулась я.
И так мы спали, разделенные несколькими килограммами смертоносного железа, слушая дыхание друг друга — и не решаясь коснуться.