Что ж, по крайней мере я погибну рядом с мужчиной, которого люблю.
И тут в фургоне за нашими спинами послышалось движение.
— Стоять, не двигаться! — почти хором выкрикнули мы с Ильей.
Но темнокожая девушка нас не послушалась. Она выскочила из кузова и, не обращая внимания на сотни взведенных стволов, бросилась к громиле в красной повязке.
— Tata! — закричала она. — Tata! Naza ngai! Naza na bomoi!(*)
Главарь опустил автомат.
— Nana? — спросил он севшим голосом. — Nana mi!
Он отбросил оружие, бросился навстречу дочери, подхватил за талию, поднял в воздух, не в силах налюбоваться, потом бережно прижал к себе здоровенными своими лапами. Для него не имело значения, что она изменилась — даже в глубокой старости она останется его любимой маленькой Наной. Зловещее татуированное лицо просияло так же, как лицо любого человека, который уже почти не надеялся снова найти свое потерянное дитя и наконец все же нашел.
(*) Папа! Это я! Я жива!
Глава 19
Я шмякаюсь с байка из-за любви
— Значит, здесь нам надо расстаться? — спросила я.
— Да, — ответил Илья. — Здесь нам надо расстаться.
До границы Магриба нас провожали люди отца Наны, так что остаток путешествия обошелся безо всяких приключений. Эти бойцы называли себя Народной армией отмщения — я не стала выяснять, кому они мстили и за что. За спасение дочери главаря нас наградили довольно стремными подарками — горсть серебряных пуль, прицел от снайперки с выцарапанными заклинаниями и амулет из кости, подозрительно напоминающей человеческую. По счастью, из-за языкового барьера я не поняла происхождение и назначение этих вещей — и предпочла не понимать.
На границе Магриба солдаты отмщения повернули назад — на цивилизованной территории сопровождение бандитского отряда могло стать скорее помехой, чем подмогой. После скитаний по глубинной Африке нормальная жизнь — сияющие огнями зарядные станции, асфальтовые дороги, кафе с содовой и гамбургерами, школы с обязательными футбольными полями — вызывала оторопь. Как быстро можно забыть, что такие вещи вообще существуют…
Вчера вечером мы с Илюхой все обсудили. У меня оставалось в обрез времени, чтобы заехать в Шу-Каим за Ахадом и вернуться во "Врата моря' к началу вступительного испытания. Поэтому хлопоты по отправке наших подопечных домой взял на себя Илья. Мы договорились встретиться в Касабланке, а там уже планировать что-то исходя из того, сдам я экзамен или нет. Если мы я поступлю во "Врата моря', но мы не успеем пересечься до начала занятий, Илюха сможет навестить меня уже в школе — у него осталось достаточно знакомых там, чтобы устроить посещение ученицы вне графика. Как бы то ни было, мы обещали друг другу, что обязательно встретимся, и как можно скорее.
Сейчас наш многострадальный фургон и "Рысь' были припаркованы на обочине возле развилки дорог. Я распрощалась с девушками — многие расчувствовались и заплакали, и я тоже смахнула слезинку-другую. Наконец они забрались в фургон, и мы с Ильей остались вдвоем. Мимо шла колонна грузовиков, щедро обдавая нас пылью.
— С Богом, — сказал Илья. — Я разыщу тебя в Касабланке.
— Да, — ответила я. — Я поеду тогда. Увидимся в Касабланке.
И не тронулась с места.
Все путешествие мы находились на виду у других людей, да еще переживающих не лучшие времена, и нам постоянно надо было оставаться начеку. Мы не могли позволить себе больше, чем взяться иногда за руки. И теперь, на этой обочине, тоже, разумеется, ничего не могли…
Нас бросило друг к другу, и наши губы встретились. Это было как огонь — внутри, между нами, вокруг. Сквозь все слои одежды и плоти я чувствовала бешеное биение его сердца и знала, что мое отвечает тем же. Его руки сомкнулись на моей спине, едва не разрывая ткань рубашки. Отчаянно хотелось вобрать его тело своим, запомнить навсегда, сохранить, не отпускать… Вкус его губ, его запах — такие чужие до этого момента, сейчас они стали частью меня, и я поняла — навсегда стали.
Проезжающие мимо грузовики пронзительно загудели, водители высовывались из окон и весело кричали нам что-то поощрительное.
Это невозможно было завершить — только оборвать. Я резко отстранилась — руки Ильи нехотя отпустили мое тело. Вскочила на "Рысь', выкрутила газ и резко рванула прочь от перекрестка, к Шу-Каиму.
Красный песок тянулся до горизонта, и я уже начала сомневаться, что правильно запомнила дорогу к пещере Уммы аль-Гуль. Вокруг были только барханы и редкие кусты колючки — ничего похожего на скалы. Я сбавила скорость и огляделась.