Потом началась выдача и примерка спортивной формы — черных шортов, белых маек и высоких ветробегов на шнуровке. Так мы поняли, что свою невперенную индивидуальность придется отложить до Арены, которую тут называли просто "песок'. Личное оружие и технику, включая телефоны, полагалось сдать на хранение и забирать только на время увольнительных; я в последний раз отчаянно глянула на экран, но сети здесь уже стабильно не было. Ладно, вечером что-нибудь придумаю! Потом всех погнали в душ перед первым занятием у ланисты, которое должно было состояться немедленно. Ахад от всей этой суеты утомился и заскучал. Я заняла очередь в душ, но тут явился куратор и вызвал учеников с питомцами. Кроме меня, их оказалось трое — восточного вида дядька с охапкой змей, чернокожая девица с леопардом и паренек с парой ловчих соколов. Оказалось, что с питомцами на общие занятия приходить нельзя, и нас повели в наше жилое крыло, чтобы мы могли их разместить.
Нас определили не в общую казарму, а в отдельные комнатки с выходом в небольшой внутренний двор. Я удивилась, что школа берет на себя все эти расходы и хлопоты, но потом вспомнила, что Арена делает ставку на новизну и разнообразие гладиаторов. Я заявила куратору, что мне необходимо забирать мотоцикл и выгуливать Ахада минимум по два часа каждый день; он ответил, что личные расписания учеников составляет ланиста и ему сообщат о наших потребностях, но про мотоцикл я смело могу забыть — скорее всего это будут мои два часа пробежки. Ахад глянул на меня торжествующе — мол, и кто из нас теперь будет отставать? Я тут же урезала прогулку до полутора часов. Куратор хмыкнул и отметил что-то в своем планшете.
Вообще-то я давно собиралась начать бегать каждый день… Похоже, теперь в моей жизни будет много такого, что я в принципе считаю нужным, но почему-то в каждый момент времени находились дела поважнее.
Я убедилась, что у Ахада есть вода и что вечером ему принесут свежее мясо, чмокнула его в нос, натянула форму и побежала искать свою группу. Как всегда бывает, когда ищешь что-то второпях, я битых полчаса бестолково металась по бесконечным извилистым коридорам, терроризируя расспросами встречных, большинство из которых тоже попали сюда только сегодня, а остальным было не до меня. Ну и запутанная же у этой школы планировка! После долгих мытарств, растрепанная и запыхавшаяся, я влетела в нужную аудиторию…
…и замерла на пороге.
Перед выстроившимися в ряд учениками стоял Илюха. На нем была не наша форма, другая, тоже спортивная, и по тому, какими глазами смотрели на него ученики, я сразу поняла, какова его роль в происходящем. Хотелось бы ошибиться — но невозможно было.
Ланиста.
Я привалилась к дверному косяку, не в силах вдохнуть.
Илья посмотрел на меня, не изменившись в лице, только на секунду прикрыл глаза, потом сказал ровным голосом:
— С завтрашнего дня всякий, кто опоздает на занятие, получит наряд на кухню вместо увольнительной.
И тут же отвернулся к ученикам.
Нет, не так — к другим ученикам.
На негнущихся ногах я встала в строй, но сосредоточиться на упражнении не могла, только пыталась собраться с мыслями. Илюха жив, здоров и благополучен, даже весьма… он же говорил, что работа ланисты во "Вратах моря' — вершина карьеры для магов телесного профиля, его профиля, как я не сообразила раньше! Но он теперь — учитель магов, мой учитель, и это значит… значит…
Это значит, что ничего другого между нами быть не может.
Илья на меня не смотрел, а я таращилась на него во все глаза — как и положено ученице. Он объяснял спокойно, не кричал, не унижал — но вел занятие в жесткой, саркастичной манере.
— Надеюсь, у вас пик активности приходится на день? — спросил он у одного из учеников. — Это хорошо. Если не будете стараться чувствовать баланс, вам светят только дневные бои.
— Направляйте эфир вперед, не концентрируйте в области головы. Голова — она чтобы ею думать… хоть вам это вряд ли доступно.
— Вы держите эфирный поток, будто это первая любовь — слабо, неуверенно, с робкой надеждой на чудо. Чуда не случилось. Сначала.
Я не могла разобраться в сути упражнения, тем более что все объяснения пропустила. Но не это теперь было важно. Я понимала, что Илюха сейчас делает, мы много об этом говорили. Эта жестокость — часть работы учителя, язвительность — способ показать ученикам, что здесь нет места их эго. Ланиста должен быть тем, кто разрушит иллюзии ученика прежде, чем то же сделает враг. Цель первого этапа обучения — искоренить неверно выработанные рефлексы, чтобы натренировать новые.