— Да, — ответил офицер Олсен. — Нам осталось лишь взглянуть на оружие.
— Я провожу вас к машине, — вызвалась я, чувствуя, что теперь, когда Тайлер сделал официальное заявление полиции о том, что это был несчастный случай, я могла оставить его одного и не беспокоиться о том, что он расскажет персоналу больницы что-нибудь другое. Я не могла все время быть рядом с ним. И в этом единственном вопросе мне придется довериться ему. Другого выбора нет.
Спустя двадцать минут после того, как офицеры осмотрели пистолет и удостоверились для своего отчета, что из него была выпущена всего одна пуля, я уже сидела в приемной пункта неотложной помощи. Кроме меня там был еще пожилой мужчина, мирно спавший на маленькой кушетке. И в этом не было ничего необычного. Монро не был густонаселенным мегаполисом, и всех, кто нуждался в более серьезной медицинской помощи, скорее всего, отправляли в Эверет, в значительно бо́льшую и современную больницу.
Сидя в приемной, я думала о том, поверят ли нашей версии мои родители, и как Лиз и Джейсон отнесутся к ранению Тайлера. Я решила, что должна хотя бы отправить родителям сообщение и дать им знать, что со мной все в порядке. Я оставила им записку перед тем, как уехала разбираться с Тайлером, и написала, что, возможно, не буду ночевать дома, но я никак не смогла бы скрыть от них, что Тайлер получил огнестрельную рану, а я была с ним, когда это произошло.
Я быстро написала обоим родителям сообщения, сказав им, что мы с Тайлером отправились в летний домик, чтобы попытаться разобраться с создавшейся ситуацией. Я написала, что взяла из папиного сейфа пистолет на всякий случай, чтобы чувствовать себя в безопасности в обществе Тайлера. И этот пистолет неожиданно выстрелил. Я чувствовала себя отвратительно из-за того, что мне приходится лгать им. Я догадывалась, что они все равно заподозрят, что я намеренно нажала на курок. Но до тех пор, пока мы с Тайлером будем придерживаться одинаковой версии происшедшего, никто не сможет доказать, что мы говорим неправду. И я снова подумала о том, каким странным был этот новый и неправдоподобный союз с мужчиной, который изнасиловал меня. Эта ложь свяжет нас навсегда.
Телефон сразу же начал подавать звуковые сигналы с тревожными ответами от моих родителей.
«Где ты? Как такое могло случиться? Ты в порядке?»
И я ответила им, где мы находимся, что врачи занимаются Тайлером, а я в полном порядке.
«Он признался, как поступил со мной, — написала я. — И обещал дать показания в полиции».
Отлично сознавая, что это сообщение вызовет еще одну волну расспросов, я выключила звук и засунула телефон обратно в карман. У меня урчало в желудке, но я игнорировала это, размышляя о том, что сделает полиция Беллингхэма, когда Тайлер явится с повинной. Какие последствия это повлечет за собой. Я довольно много читала в Интернете о законе, запрещавшем разглашать имя жертвы насилия. И я знала, что мое имя будут держать в секрете, если только я сама не соглашусь на огласку. Но Беллингхэм был маленьким городом. Люди, знакомые с нашими семьями, отлично знали, как близки мы были с Тайлером. Не говоря уже о тех, кто присутствовал на злосчастной вечеринке и мог легко сложить два и два, вспомнив, как мы с Тайлером зажигали на площадке для танцев и как потом я внезапно уехала с Мейсоном и Джией. «Мне придется переехать, — внезапно поняла я. — Я должна найти место, где меня никто не знает».
— Прошу прощения, мисс? — сказал чей-то голос, возвращая меня к действительности.
— Да? — ответила я, выпрямляясь на стуле и осознавая, что уже начала засыпать. Я подняла глаза и увидела стоявшего передо мной санитара, который увозил Тайлера для проведения тестов.
— Все выглядит неплохо. Ему понадобится физиотерапия, но пуля прошла мимо кости, так что необходимости в операции нет. Мы собираемся почистить рану, забинтовать ее, повесить руку на перевязь и дать ему антибиотики и болеутоляющие препараты, а потом вы сможете продолжить свой путь.
— Спасибо, — сказала я, испытывая странное облегчение при том известии, что рана Тайлера была не так уж плоха. Может быть, наша долгая дружба всегда будет фильтром, через который я буду видеть его. Может быть, невзирая на ту боль, которую он причинил мне, в глубине души я всегда буду питать к Тайлеру слабость, как бы я этому ни противилась.
Мы выехали из больницы в Монро около двух часов дня и провели полтора часа в полном молчании, пока я ехала на север — домой, в Беллингхэм. Тайлер почти всю дорогу спал, но, когда я свернула с основного шоссе, он неожиданно заговорил.