— Давай я помогу тебе с закупкой продуктов, — сказала мама после того, как мы закончили расстановку мебели.
— Я могу сделать это после того, как вы уедете, — ответила я. — Магазин находится прямо за углом.
— Ты уверена? — спросил папа, закончив вешать маленький плоский телевизор на стену напротив кровати. Это был подарок родителей в придачу к щедрому депозиту на банковском счету, чтобы помочь мне встать на ноги.
— Уверена. Я ценю все, что вы с мамой делаете для меня. Я знаю, что вам пришлось со мной нелегко.
— Ш-шш, — прервала мама. — Ты самая лучшая дочь, о которой мы только могли мечтать. Мы очень любим тебя и гордимся твоими достижениями.
— Спасибо. — Я снова почувствовала, как на моих глазах выступают слезы. — Я тоже очень люблю вас. — Я подошла к ним, и они оба обняли меня. Папа поцеловал меня в макушку, а мама прижалась щекой к моей щеке.
— Мы всегда рядом, если понадобимся тебе, — сказала она. — В любое время, днем или ночью. Ты ведь всего в часе езды от нас.
— И ты всегда можешь приехать домой, — сказал папа, но я на это ничего не ответила. Нам всем было понятно, что мои визиты в Беллингхэм будут теперь очень редкими, потому что я боялась случайно встретить кого-нибудь из семейства Хиксов.
— Мы можем даже переехать поближе к тебе, — сказала мама, когда мы закончили обниматься. У нее тоже в глазах стояли слезы.
— Правда? — спросил отец с улыбкой. Он так хорошо знал маму и обычно делал все, чтобы она была счастлива. Я подумала, что им тоже тяжело думать о том, что они в любую минуту могут столкнуться с Лиз, Джейсоном или Тайлером. Может быть, идея переехать из Беллингхэма была очень даже неплохой.
— Все может быть, — сказала мама, отвечая ему улыбкой. — Никогда не знаешь, что будет дальше.
— Давайте я провожу вас, — предложила я, и мы направились к парковке у моего нового дома. Близился вечер, и солнце уже садилось, поэтому на улице было значительно холоднее, чем утром.
— Спасибо вам за все, — сказала я снова и поочередно обняла их. — Я позвоню вам завтра, о’кей?
— Да уж, сделай милость, — отозвалась мама. — Расскажешь, как прошел первый день на работе.
— Обязательно, — кивнула я. После чего родители сели в грузовичок и уехали домой.
Следующие несколько часов я провела за распаковкой коробок и походом в продовольственный магазин, где нагрузила тележку замороженными овощами и цыплятами, огромным количеством фруктов, орехами и буханкой зернового хлеба. По пути к кассе я импульсивно схватила коробку моего любимого в детстве печенья. Грета поощряла меня покупать продукты, которые я, возможно, не слишком хочу есть, но это поможет мне перестать делить еду на «хорошую» и «плохую».
— Это же всего лишь еда, — говорила она. — Ты ешь то, что тебе нравится, что кажется вкусным на этот момент, пока не почувствуешь, что ты сыта. И тогда ты останавливаешься. Это очень просто. И очень трудно.
Вернувшись в квартиру, я убрала все, что купила, а потом включила телевизор, просто как звуковой фон. Кабельное телевидение уже было оплачено, и отцу осталось лишь повесить телевизор, когда мы въехали в квартиру. Владелец дома в качестве бонуса также оплатил воду, канализацию и вывоз мусора. Я села на кровать, взяла в руки телефон и стала просматривать сообщения в поисках того, где Ванесса написала адрес группы поддержки жертв сексуального насилия. Был четверг, тот самый день, в который ее коллега психотерапевт устраивала собрания в семь часов вечера. Я уставилась на адрес, а потом быстро нашла его в интернете. Меня немного шокировало, что это было всего в четырех кварталах от моего дома. Было половина седьмого, и если бы я захотела, я могла бы дойти туда вовремя.
Я подумала о Тайлере, как он проведет ближайшие два года не в тюрьме, а на сеансах психотерапии. Мне хотелось знать, отнесется ли он к этому серьезно, и запало ли ему в душу то, что я сказала в суде, на что я очень надеялась. Меня уже не начинало тошнить при воспоминании о нем, но день на день не приходится. Случались времена, когда меня рвало в туалете при воспоминании о том, что он делал со мной. А иногда я смотрела в зеркало, и мне хотелось кричать из-за несправедливости судьбы, из-за которой я буду носить на себе печать этой травмы до конца жизни.
— Это гораздо более легкое бремя, когда ты делишься им с женщинами, которые тебя понимают, — сказала Ванесса, когда я рассказала ей о моих чувствах. — Ты будешь потрясена, увидев, насколько это помогает.