Я ушел с вечеринки прежде, чем Эмбер начала распаковывать подарки, сославшись на то, что мне нужно было рано вставать на работу. И только во вторник утром я увидел ее сообщение.
«Выпьем кофе? — спрашивала она. — Там же, где всегда?»
«Конечно. В одиннадцать тебя устроит?» — ответил я.
Я знал, что она имела в виду «Эспрессо Авелино», маленькую кофейню в центре города, где мы иногда околачивались после школы или по выходным, когда нам больше нечем было заняться. Ее приглашение говорило о том, что Дэниэл уехал и мы наконец сможем провести какое-то время вместе.
Эмбер уже стояла у стойки, когда я добрался до кофейни за несколько минут до одиннадцати часов. Когда я входил, колокольчик на двери звякнул, и она обернулась. Увидев меня, она улыбнулась и сделала знак баристе, чтобы тот приготовил два кофе.
— Привет, — поздоровалась она, когда я подошел к ней, и обняла меня.
— Привет. — Я вытащил из кошелька десятидолларовую купюру и положил ее на стойку. — Сдачи не нужно, — сказал я, и мы с Эмбер отошли в угол и сели за стол.
Я откинулся на стуле и положил кончики пальцев на край маленького квадратного столика.
— Как твои дела? Как тебе дома?
— Странно. — Она скорчила хорошо знакомую мне гримасу, выражавшую смесь недовольства и неуверенности. — Не могу привыкнуть к тому, что не нужно возвращаться в университет. Я продолжаю просыпаться в панике, что мне нужно позвонить напарнику по лабораторным работам или закончить курсовую работу.
Я рассмеялся, и в этот момент официант принес нам кофе. Эмбер взяла свою чашку, сделала маленький глоток и на мгновение закрыла глаза.
— Ты работаешь сегодня вечером?
Я кивнул:
— Да. По графику я дежурю с пятницы по вторник. Во время уик-энда несчастные случаи происходят чаще.
Я вспомнил о нашем последнем выезде накануне. Старый мужчина упал с лестницы. Когда мы с Мейсоном приехали на место, у него шла кровь из ран на голове и на сломанной руке. Пока мы обрабатывали раны, его старенькая жена стояла рядом, нервно потирая руки.
— Он не умрет? — непрерывно спрашивала она, пока я перевязывал его. Ее тонкий, высокий голос дрожал. — Они отправят меня в дом престарелых, если он умрет.
В доме царил беспорядок, от них обоих пахло потом и мочой. Было видно, что они давно не выносили мусор и не принимали душ. Они оба разговаривали бессвязно, и после того, как мы отвезли мужчину в больницу, мне пришлось связаться со службой социальной защиты. Это была та часть работы, которую я ненавидел. Почти так же, как те случаи, когда, несмотря на все усилия, человек умирал на месте.
— Значит, ты взял отгул в субботу, чтобы прийти на праздник? — спросила Эмбер.
— Я подумал, что ты дашь мне хорошего пинка, если я не приду.
— Ты правильно подумал, — улыбнулась она и поставила чашку на стол. — Вчера вечером я наконец распаковала подарки.
— Это хорошо. Я немного беспокоился из-за того, что ты не давала знать о себе. — Я сделал паузу. — Тебе понравилось?
— Шутишь? — Она вытащила из-за пазухи тонкую цепочку, на которой висел маленький серебряный диск. На нем я попросил ювелира красивым шрифтом выгравировать слова «Я просто классная». — Это чудо. Я в восторге. — Она застенчиво улыбнулась. — Спасибо, Тай.
— Всегда рад, — сказал я, и в моей груди теплом разлилось удовольствие. Я знал, что доставил ей радость и что только мы двое понимаем, что означают эти слова. — Итак, полагаю, Дэниэл уже в Сиэтле?
— Да. — Ее лицо помрачнело, и она посмотрела на кольцо на своем пальце. — Он уехал сегодня утром.
— И ты уже скучаешь по нему?
— Наверное, — сказала она, избегая моего взгляда.
— Что-то не так? Вы что, поссорились или что-нибудь в этом роде? — Я постарался сказать это самым небрежным тоном, скрывая надежду, которая вспыхнула во мне.
— Нет. — Она вздохнула. — Полагаю, я просто ошарашена всем происходящим. Окончание университета, помолвка, разлука с ним и грядущий переезд в сентябре… — Ее голос замер, и она посмотрела на меня блестящими глазами. — Не обращай внимания. Я просто идиотка.
— Быть ошарашенной не означает быть идиоткой, — заметил я.
«Сохраняй хладнокровие, — сказал я себе. — Не дай ей понять, как сильно ты хочешь, чтобы она пришла к выводу, что эта помолвка — большая ошибка».
— Ты совершенно нормальная. Просто очень много произошло всего сразу.