Прежде чем я смог понять, что происходит, я уронил капельницу на мокрый асфальт.
— Я не могу сделать это, — прошептал я, качая головой. — Я не могу.
Сердце выпрыгивало из груди, а желудок скрутило. Я был уверен, что меня сейчас вырвет. И снова в голове зазвучал голос отца: «Только трусы блюют от ужаса!»
— Что, черт возьми, с тобой? — заорал Мейсон. Он вытащил капельницу из своей сумки и подошел к мужчине с его неповрежденной стороны, оттолкнув меня.
Я смотрел на действия напарника, и мне казалось, что моя кожа отслаивается от тела так же, как кожа обгоревшего мужчины. Все мои нервы были оголены. Я боялся подняться на ноги, но усилием воли заставил себя сделать это, ухватившись за рубашку Мейсона для поддержания равновесия, при этом мы оба едва не упали.
— Отцепись от меня, — сказал Мейсон, оттолкнув меня. — Господи, Тай! Что с тобой происходит?
Я не мог говорить. Я лишь чувствовал, как ужас сковывает меня, как яд циркулирует в моей крови и отравляет каждую клеточку моего тела.
Мейсон поднялся на ноги и схватил меня за плечи.
— Тайлер! — закричал он. — Посмотри на меня!
Я несколько раз моргнул и посмотрел на своего напарника. Я весь дрожал, моя грудь вздымалась, и я с трудом мог дышать.
— Не знаю, что происходит, — сказал Мейсон, резко встряхнув меня. — Но это должно прекратиться. Прямо сейчас. — Он отпустил мое плечо и ухватил меня за подбородок. — Ты меня слышишь? Ты мне нужен, чтобы доставить этого беднягу в отделение «скорой помощи».
Я покачал головой, не будучи уверен, что смогу сделать все необходимое. Голос напарника, казалось, звучал приглушенно, словно издалека.
— Черт возьми, Хикс! — Мейсон влепил мне пощечину. И сила удара была достаточно велика, чтобы вывести меня из полусознательного состояния. Я наклонился над пострадавшим и приподнял его, помогая Мейсону перенести пациента на каталку. И хотя я все еще дрожал, я не уклонился от стального взгляда напарника. «Я смогу сделать это. Просто старайся и не дыши слишком глубоко. Не обращай внимания на запах. Спаси жизнь этому человеку». Мое сердце бешено колотилось в груди.
— Ну, хорошо, — сказал Мейсон, направляя каталку в сторону нашей машины и осторожно лавируя между автомобилями. Когда мы загрузили каталку в «скорую», Мейсон схватил рацию, чтобы известить больницу Сент-Джозеф о том, что мы везем к ним раненого с места происшествия. Потом он протянул мне ключи.
— Ты веди машину. О’кей?
Я посмотрел на Мейсона, потом перевел взгляд на обожженного парня. И понял, что не смогу оказывать ему помощь в том состоянии, в котором я находился. Я, вероятно, сделаю какую-нибудь фатальную ошибку. Я могу убить его. Я схватил ключи и побежал к дверце со стороны водителя. И попытался прогнать от себя все мысли, кроме одной, — я должен благополучно доставить этого человека в больницу.
Заведя мотор, я обернулся, чтобы убедиться, что Мейсон в машине и мы можем ехать.
— Дави на газ, — сказал мой напарник, надевая раненому манжету тонометра, чтобы измерить давление. К счастью, обезболивающее, которое успел вколоть Мейсон, подействовало, и он замолчал.
Я сдал назад, и машины, окружавшие нас, стали освобождать нам дорогу, чтобы мы могли развернуться и поехать на север. Учитывая, что бензовоз все еще перегораживал шоссе, это было единственным направлением, в котором можно было двигаться. Я изо всех сил вцепился в руль и стал глубоко дышать, вдыхая через нос и выдыхая через рот, чтобы замедлить свой пульс.
Я страстно хотел надавить правой ногой на газ, разогнать машину до предельной скорости, чтобы почувствовать облегчение, когда адреналин в крови упадет до нормального состояния. Но, учитывая то, что дорога была запружена автомобилями, ехать быстрее, чем со скоростью пять миль в час, было невозможно. Так что на облегчение рассчитывать мне не приходилось.
— С тобой все в порядке? — прокричал Мейсон, перекрывая вой сирены.
— Да, — с трудом выговорил я.
Я наклонился вперед, объезжая оставшиеся машины, которые стояли у нас на пути. Потом выехал на встречную полосу, опасно маневрируя вдоль обочины. Я отчаянно гудел и матерился на тех водителей, которые все еще не сдвинулись с места, чтобы освободить для нас дорогу.
— Да шевелитесь же, черт вас подери!
— Мы уже почти выехали, — сказал Мейсон, чувствуя, что я нуждаюсь в поддержке. — Ты это сделал, братишка. Все в порядке.