— Берегите себя, ладно? — сказал Мейсон. — Примите пару таблеток ибупрофена и выпейте побольше воды перед тем, как ляжете спать. Это поможет.
Я чуть не рассмеялась, думая о том, что это и близко не поможет исправить то, что случилось. Но я все же кивнула и поспешно вошла в дом. Я закрыла дверь и повернула ключ в замке, испытывая облегчение оттого, что наконец осталась одна. Взглянув на часы на экране микроволновки, я обнаружила, что было всего лишь половина одиннадцатого. Родители вернутся домой не раньше чем через несколько часов. Я, покачиваясь, дошла по коридору до лестницы, поднялась по ступенькам, зашла в ванную и сняла платье и трусики. Открыв кран, я пустила горячую воду, настолько горячую, насколько было возможно. Вытащив из шкафчика ножницы, я принялась резать свою одежду. Я кромсала ее, пока она не превратилась в кучку крохотных лоскутков. Завернув их в туалетную бумагу, я затолкнула все в самый низ мусорной корзины. Потом отодвинула штору и взобралась в ванную. Вода была обжигающе горячей, но я терпела, стиснув зубы, пока кожа не стала ярко-красной. Потом я повернула ручку, чтобы снизить температуру воды до более терпимой, схватила висевшую на стене мочалку, налила на нее побольше геля для душа и принялась отчаянно растирать кожу. Я хотела отмыть каждую клеточку моего тела, до которой дотрагивался Тайлер. Стараясь стереть само воспоминание о том, что он сделал со мной.
И только когда я покончила с этим, я наконец расплакалась. Рыдания сотрясали мое тело, так что я даже не могла стоять. Я прислонилась спиной к стене и медленно сползла на дно ванны. Поджав ноги, я обхватила их руками и положила голову на колени. Горячая вода лилась на меня сверху, а я раскачивалась, всхлипывая и подвывая, надеясь найти способ сделать так, чтобы все это оказалось неправдой, найти способ поверить, что ничего не случилось. Я все еще чувствовала вес его тела, пыталась выбросить из памяти резкие толчки его бедер, которые были настолько сильными, что он меня поранил. Там я этого в горячке даже не заметила, но теперь маленькая алая струйка крови тянулась к сливному отверстию.
Я просидела так очень долго, раскачиваясь и обливаясь слезами, пока вода совсем не остыла и я не начала замерзать. Мои зубы стучали. Я чувствовала себя онемевшей, пустой. Я превратилась просто в оболочку, скорлупу, гробницу, которая ожидала своего покойника.
Выйдя из ванны, я завернулась в пушистое синее полотенце и открыла дверь, чтобы выпустить наружу пар. Рукой я протерла запотевшее зеркало и увидела в нем незнакомку, которая удивленно смотрела на меня.
В моей голове зазвучал голос Тайлера: «Твои волосы очень красиво уложены». И к горлу снова подкатила тошнота. Я опустила глаза и увидела лежавшие на краешке стола ножницы, которые забыла убрать. Даже не сообразив, что я делаю, я схватила одной рукой ножницы, а другой — локон волос. И начала отрезать их, прядь за прядью, оставляя неровные концы, которые торчали в разные стороны.
Когда я закончила, я уставилась на себя в зеркало, надеясь, что странным образом почувствую себя лучше, если не буду похожа на девчонку, которая флиртовала со своим лучшим другом, хотя и была обручена с другим, девчонку, которая первая поцеловала Тайлера, позволила ему прижиматься к себе, позволила отвести себя в спальню.
Я знала, что должно было произойти. И не могла отрицать этого. Я поощряла его, специально заводила его. Я позволила себе напиться, я хотела потерять контроль над собой. И вот результат — стою в ванной, перед зеркалом, а по моей ноге стекает струйка крови. Я передумала, когда было уже слишком поздно, и теперь, что бы я ни делала, я уже никогда не стану прежней.
Той ночью я не то чтобы спала, а просто пребывала в полузабытьи, приходя в себя при каждом взрыве петарды, садясь в кровати и включая свет, чтобы убедиться, что я все еще одна. Что, если Тайлер проснется и решит приехать ко мне домой? Что, если он вломится в мою комнату и снова возьмет меня силой? Это было очень маловероятно, я это понимала, но страх парализовал меня, затуманивая мой рассудок. И я уже не чувствовала себя в безопасности, которую так рассчитывала обрести в доме своих родителей.
Я слышала, как после полуночи вернулись мои родители, но когда мама открыла мою дверь и заглянула ко мне, я притворилась спящей. Я панически боялась заговорить. Панически боялась того, что она может заставить меня сделать. Она может заставить меня громко сказать, что сделал со мной Тайлер. Может заставить меня поехать в больницу и заявить в полицию. Или, что еще хуже, просто не поверит мне. Она может обвинить меня в том, что я вела себя неправильно и сознательно заводила его, в чем я себя обвиняла и сама. И я не смогу пережить этого. Я хочу просто притвориться, что ничего не случилось. Я хочу просто погрузиться в благодетельный сон.