И внезапно я не смогла удержаться.
— Мама?
— Да? — спросила она, останавливаясь и оглядываясь на меня.
«Скажи ей. Произнеси это вслух».
Я открыла было рот, чтобы поведать ей всю историю, но смогла выговорить лишь два слова:
— Спасибо тебе.
Она улыбнулась:
— Не за что, дорогая. Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Я пошла в ванную, где заставила себя пить воду пригоршнями, одну за другой, стараясь не смотреть в зеркало. Вместо этого я взглянула на мусорную корзину, стоявшую у раковины. Перед тем как пойти спать, я собрала все остриженные волосы и бросила их поверх завернутых в туалетную бумагу лоскутков, в которые превратилось мое платье и трусики. И теперь мои волосы лежали кучкой, похожие на темно-коричневое гнездо. Это была я сама, сидящая на горе мусора.
Я умылась, а потом решила принять еще один горячий душ, надеясь, что после этого смогу наконец почувствовать себя чистой. Но когда я сняла с себя длинную футболку и посмотрела на свое тело, я ахнула. Свидетельства происшедшего были повсюду — синяки на груди и на животе, на ребрах и на внутренней стороне бедер. А на ладонях — отпечатки ногтей, покрытые кровавой корочкой. Я не могла рисковать — мама могла зайти в ванную и увидеть все это. Я поспешно снова натянула футболку и бросилась в спальню. Там я надела черные легинсы и большой серый свитер. Когда я снова забралась в постель, несколько слезинок скатились по моим щекам. Спустя примерно пять минут мама принесла поднос с чаем и тостами, как и обещала, и я, как и накануне вечером, притворилась спящей. Мама снова погладила меня по волосам и приложила ладонь к моему лбу, как она всегда делала, проверяя мою температуру. И ее прикосновение было таким нежным, что слезы снова подступили к моим глазам.
— Просто отдохни, моя радость, — прошептала она, и я поняла, что она знает, что я не сплю.
Я думала, что опять стану плакать; я боялась, что буду лежать без сна, прокручивая в голове все, что случилось, как это было ночью. Но усталость победила, и я крепко заснула, так крепко, что даже не видела снов. И проснулась спустя несколько часов от стука в дверь. Кто-то произнес мое имя, и дверь отворилась.
— Эмбер? — сказал Тайлер, и я внутренне вся сжалась. Мое горло перехватило так, что я даже не могла вздохнуть.
«Что он здесь делает? Кто впустил его?»
Конечно, мои родители. Они же не могли знать. Я ведь не сказала им, что он сделал.
— Ты в порядке? — спросил он, закрывая дверь и подходя ко мне. — Я беспокоился, когда проснулся, а тебя там не было.
Я села в кровати и прижалась спиной к стене. Он что, рассчитывал, что я останусь там и буду мирно спать в его объятиях? Под глазами у него были круги, и было похоже, что он не переодевался и не принимал душ. Он хмурился, и у него был грустный вид. На мгновение я смягчилась, по старой привычке готовая утешить его. Но тут же вспомнила, как его тело навалилось на меня, как он резко вонзался в меня, и меня охватила паника загнанного в угол животного, дикого и готового на все, лишь бы обрести свободу.
— Убирайся, — прошептала я.
— Эмбер… — выговорил он, подходя ближе ко мне.
Я не могла пошевельнуться. Я не могла дышать. Он присел на край моей кровати, и ко мне вернулся голос.
— Убирайся! — закричала я с такой силой, что все мое тело задрожало, а мышцы шеи напряглись. Я пнула его обеими ногами, изо всех сил, и спихнула его на пол. Я боролась так, как должна была бы бороться прошлым вечером. А вместо этого я позволила ему причинить мне боль. — Убирайся к черту!
— Господи, Эмбер, — пробормотал он, с трудом поднимаясь с пола.
— Убирайся! — завизжала я. — Убирайся! Убирайся! Убирайся!
Это было единственное слово, которое я могла сказать.
Он поднялся, глядя на меня широко раскрытыми зелеными глазами. И тут в дверях появились мои родители. Они запыхались, очевидно, оттого, что бежали по лестнице.
— Какого черта здесь происходит? — спросил мой отец.
— Прогоните его! — сказала я с трудом. — Прогоните его!
— Что? — спросила мама, переводя изумленный взгляд с него на меня и обратно. На ее лице было написано замешательство. — Тайлер…?
Но Тайлер не сказал ни слова. Он просто повернулся, обогнул моих родителей и выскочил за дверь.