— Она ни разу не произнесла это слово, — сказал я, и мой голос дрогнул. Я поспешно откашлялся. — Но мне кажется, что она просила подождать. Возможно, она просила меня остановиться.
Я сделал глубокий шумный вдох, чувствуя, что кислород с трудом поступает в мои легкие.
— Господи, — сказал Мейсон. Он недоверчиво потряс головой, а его толстые пальцы вцепились в подлокотники стула. — Ты шутишь? Я сразу подумал, что с ней что-то не в порядке. Она казалась какой-то дерганой и не замечала того, что происходило вокруг. Как будто она была в состоянии шока. Но я списал это на выпитый алкоголь. Я уверил себя, что недостаточно хорошо знаю Эмбер, чтобы понимать, почему она так себя ведет.
— Мы были пьяны, — сказал я. — Оба. Так что, может быть, сейчас она раскаивается в содеянном. Может быть, ее мучает вина из-за того, что она изменила своему бойфренду, поэтому и ведет себя так странно.
— Ты имел в виду ее жениха, — со значением сказал Мейсон.
Я встал с дивана и принялся расхаживать по комнате, отчаянно пытаясь придумать какое-нибудь другое объяснение вместо того, которое выставляло меня чудовищем.
— Может быть, она просто сбита с толку, как и я. Может быть, у нее в голове все перемешалось от того количества текилы, которое мы выпили. Может быть, она тоже пытается вспомнить, что именно произошло.
— Может быть… — протянул Мейсон, но было видно, что я его не убедил.
— Я никогда не причинил бы ей боль! — воскликнул я, внезапно остановившись. Я умоляющим взглядом посмотрел на напарника. — Ты знаешь меня. Я любил ее всю свою жизнь. И единственное, чего я хочу… и чего всегда хотел… быть с ней рядом. Сделать ее счастливой.
— Я тебя понял, — сказал Мейсон. — Но ты не хуже меня знаешь, что под влиянием алкоголя люди способны на самые сумасшедшие поступки. Сколько нам с тобой довелось доставлять в больницу пьяных водителей после того, как они задавили насмерть кого-нибудь? Большинство из них даже не могли вспомнить, что случилось. И они все как один уверяли, что не хотели причинить никому вреда. Но тот факт, что они были пьяны, не избавлял их от ответственности за их поступки.
— Ты хочешь сказать, что я изнасиловал ее? Что я мог сделать такое?
Напряжение, которое нарастало во мне с того момента, как я вышел из дома Эмбер, и усилившееся после встречи с инспектором, выписавшим мне штраф, достигло предела, Казалось, что мое сердце вот-вот разорвется.
— Я думаю, что при определенных обстоятельствах, — осторожно сказал Мейсон, глядя мне в глаза, — почти любой человек способен на чудовищный поступок.
Я молча стоял, вцепившись пальцами в спинку дивана, и не отводил от него глаз. Я старался по мере сил вникнуть в слова Мейсона, все еще гоня от себя мысли о самом плохом, что могло случиться тем вечером. Это должно было быть просто обычным недоразумением. Может быть, нам с Эмбер следует восстановиться после тяжелейшего похмелья, а потом попытаться снова поговорить. Даже в самые трудные минуты мы всегда находили возможность решить все наши проблемы. И я пытался уговорить себя, что так будет и на этот раз. Мы с Эмбер все обсудим и докопаемся до правды, и все снова будет замечательно. Я должен был повторять про себя эти слова снова и снова, потому что мир без Эмбер, мир, в котором я совершил этот чудовищный проступок, был не тем миром, в котором я бы хотел жить дальше.
Эмбер
— Я убью его, — сказал мой отец после того, как я закончила рассказывать родителям о том, что произошло между мной и Тайлером на вечеринке. — Я разорву его на части!
Он встал и принялся расхаживать по комнате, сжав руки в кулаки. Я никогда прежде не слышала, чтобы он говорил таким голосом, полным глубокого презрения и отвращения, и испугалась, не приведет ли он в исполнение свои угрозы.
— Папуля, нет, — сказала я, хлюпая носом и вытирая глаза рукавом. Я не называла его папулей с тех пор, как мне исполнилось восемь лет.
Он остановился и посмотрел на меня синими глазами, полными слез.
— Деточка, — выговорил он. Его голос прервался, и он не стал продолжать. Казалось, папа с трудом сдерживает себя.
— Я не могу в это поверить, — сказала мама. Слезы катились по ее щекам. — Не могу. Как он мог сделать такое?
— Он не единственный виноват в этом, — пробормотала я, откидываясь на подушки. Я с трудом могла раскрыть глаза, так они опухли от слез, которые я проливала уже четырнадцать часов. Никогда в жизни я еще не чувствовала себя такой уставшей и опустошенной. И мне хотелось лишь одного — заснуть. Мне нужно было забыться. — Я тоже была пьяна. Я не должна была так танцевать с ним. Мне следовало…