Тайлер
Расставшись с Мейсоном, я пошел домой и долго простоял под душем, надеясь, что горячая вода расслабит мое напряженное тело. Но единственным, о чем я мог думать, было выражение глаз Эмбер, когда я вошел в ее спальню. А в ушах все еще звучал ее крик, когда она выгоняла меня из комнаты.
«Я не насильник, — говорил я себе снова и снова, пока вытирался и одевался после душа. — Это всего лишь недоразумение». Голова раскалывалась, и я достал ибупрофен из шкафчика над плитой в кухне. Я налил огромную чашку воды и выпил ее всю, зная, что только большое количество жидкости поможет справиться с похмельем. Рухнув на диван, я взял телефон с кофейного столика, куда положил его, когда вернулся домой. Я подозревал, что, если позвоню Эмбер, она не ответит, но если я напишу сообщение, то, возможно, прочитает его.
«Эмбер, пожалуйста, поговори со мной, — написал я. — Что бы ни случилось прошлой ночью, это почему-то заставило тебя впасть в истерику при виде меня. Но я люблю тебя. Я никогда не причиню тебе боль. Ты должна понимать это. Мы сможем во всем разобраться».
Я отправил сообщение, размышляя над тем, не рассказала ли она родителям, почему так кричала. Поверят ли они, если она скажет, что это было изнасилованием? Заставят ли ее обратиться в полицию?
При мысли о том, что меня могут арестовать и посадить в тюрьму, я встал и принялся расхаживать по своей маленькой гостиной. От напряжения тело превратилось в огромный пульсирующий мотор, и я не мог усидеть на месте.
— Черт, — пробормотал я, а потом направился в спальню, где достал из шкафа носки и поднял с пола кроссовки. Надев их, я схватил со столика ключи и выскочил из дома, хотя пробежка была не тем занятием, на которое у меня хватило бы сил. Но единственное, чего мне хотелось в настоящий момент, — это унять страх, который сжимал сердце.
Пока я бегал, я прокручивал в голове события последних нескольких дней. Паническую атаку в ту ночь, когда перевернулся танкер, ссору с отцом и то, как Эмбер смотрела на меня во время танца. Это был такой же взгляд, которым смотрела на меня Уитни, когда приходила ко мне и позволяла уложить себя на кровать. Этот взгляд говорил, что мы оба хотим одного и того же.
Но тут я вспомнил последний раз, когда мы были с ней вместе, за несколько дней до ее отъезда домой на каникулы.
— Черт, — сказала она, когда все закончилось. — Ты перестарался. У меня будут синяки.
Она перекатилась на бок, чтобы свернуться клубочком около меня, по-видимому, не замечая, как мое тело содрогнулось в ответ на ее прикосновение.
— Прости, — сказал я. Она не понимала, что моя пылкость не была следствием того, что она так заводила меня, или показателем того, как я страстно хотел ее. Это было все то же внутреннее беспокойство, адреналин, ищущий выхода. Единственное, чего мне отчаянно хотелось, — это расслабиться.
— Все в порядке. Мне даже понравилось.
Надежда, прозвучавшая в ее голосе, только усилила мое чувство неловкости. Она думала, что я хочу что-то предложить ей. Я повернулся и сел на край кровати, глядя на нее.
— Мне очень неловко, — начал я. — Но я совершенно измотан. Ты не возражаешь…
Я не закончил фразу, но она поняла и взглянула на меня с обидой в темно-карих глазах, которую быстро постаралась скрыть, посмотрев в сторону.
— Ты не можешь спать рядом со мной?
— Прости, — извинился я. — Я в некотором роде привык спать один.
Она тоже села в кровати, прикрывая грудь простыней.
— Ну что ж, — сказала она. — О’кей.
— Я напишу тебе попозже.
Я натянул на себя трусы, ожидая, что она поймет намек.
— Может быть, сходим в кино на этой неделе? — спросила она.
— Я бы с радостью, но я загружен на работе, к тому же у мамы на этой неделе день рождения, так что…
Не было никакого дня рождения, просто я готов был сказать что угодно, любую ложь, лишь бы она ушла.
— А-аа, — протянула Уитни и положила маленькую холодную ручку на мою голую спину. — А ты когда-нибудь рассказывал ей обо мне?
— Нет. — У меня сжалось сердце. Я поднялся, чтобы прервать прикосновения ее руки к моему телу. — Послушай. Мне нравится встречаться с тобой. Мы славно проводим время. Но я не готов к серьезным отношениям. Я еще не дозрел до этого.
«Во всяком случае, с тобой».
— Но ты мне нравишься. Я имею в виду, очень нравишься. — Она опустила глаза, а потом снова посмотрела на меня. В этот момент она выглядела гораздо моложе двадцати лет. И казалась такой ранимой и растерянной. — Я просто хочу знать… есть ли малейший шанс?..