— Так, словно Тайлер не изнасиловал тебя, — сказала мама, бросая книгу на кофейный столик, стоявший рядом с нами.
— Пожалуйста, можем мы больше не возвращаться к этому чертову гребаному разговору?
Я захлопнула лэптоп, собираясь отправиться наверх и уединиться в своей спальне, но прежде, чем я успела встать, мама схватила меня за руку:
— Не смей так выражаться!
— Я не выражалась. Я просто выругалась.
Мы пристально смотрели друг на друга, ожидая, кто первым отведет глаза в сторону. Когда она моргнула и отпустила мою руку, я почувствовала, что выиграла, но тут она начала плакать.
— Я даже больше не знаю, кто ты такая, — всхлипнула она. Ее руки бессильно лежали у нее на коленях, и я заметила, что обычно красивые ухоженные ногти были обкусаны. — Ты ничего не ешь. Ты почти не разговариваешь с нами. Тебя постоянно нет дома. Мы знаем, что ты страдаешь, Эмбер, но, если ты хоть на минуту остановишься и задумаешься, ты поймешь, что мы сделаем все, чтобы помочь тебе.
Увидев ее такой, я почувствовала, как в кирпичной стене, которой я себя окружила, образуется маленькая брешь. Я вздохнула и снова опустилась на диван рядом с ней.
— Я просто хочу забыть все это, мама. Я не могу изменить этого. И не могу позволить этому контролировать мою жизнь. Мне проще быть все время чем-нибудь занятой.
Мама вытерла щеки кончиками пальцев и покачала головой.
— Это не поможет. Это только создаст у тебя впечатление, что тебе не больно. Ты просто становишься оцепенелой. Как ты делала это, когда училась в колледже. Неужели ты сама этого не видишь? Не видишь, что снова делаешь это?
— Похоже на то, — слегка пожала плечами я. — Но это моя жизнь. То, что происходит, происходит со мной. И это мне решать, как пережить все это.
— Нет, если в результате твоих решений тебе становится все хуже, — сказала мама. — Мы с твоим отцом проделали небольшую исследовательскую работу.
— По поводу чего? — перебила ее я, мгновенно насторожившись. Я понимала, что они разговаривают обо мне. Я замечала, как они внезапно замолкали при моем появлении. А по ночам я слышала, как они долго перешептывались после того, как говорили, что укладываются спать.
— По поводу поведения жертв сексуального насилия, — сказала мама. — И о том, что можно сделать, чтобы помочь тебе. То, как ты ведешь себя сейчас, не исключение. Множество девушек стараются жить так, словно ничего с ними не случилось. Но это не работает. В конечном счете полученная травма дает о себе знать, и делает это все чаще и чаще, заставляя тебя чувствовать себя все хуже, если только ты не обсудишь это с кем-нибудь.
— Разговоры ничем мне не помогут, — сказала я, подавляя приступ тошноты при мысли о том, чтобы рассказать кому-то, что сделал со мной Тайлер.
Я была в порядке. И не испытывала необходимости разговаривать о своих чувствах с совершенно незнакомым человеком. В любом случае, что я могу сказать? Что соблазнила своего лучшего друга, а потом, в самую последнюю минуту, передумала? И теперь я почти каждый вечер шляюсь по барам, запуская руки в джинсы незнакомых мне мужчин? Что при этом чувствую себя так, как, наверное, чувствует себя наркоман, вводя иглу себе в вену? Но это кажется ужасным только тем, кто не испытывал чистого восторга и облегчения, которые получаешь взамен.
— А вдруг помогут? — спросила мама. — Пожалуйста, может быть, ты хотя бы попытаешься, если не ради меня, то ради твоего отца? Он почти не может работать, Эмбер. Он так расстроен. Он снова и снова представляет, что сделал Тайлер, и это действует на него ужасно. — Она сделала паузу, а потом заговорила почти шепотом, хотя рядом с ней не было никого, кроме меня. — Он не хотел, чтобы я рассказывала тебе об этом, так что тебе придется пообещать ничего не говорить папе, но ему было так плохо, что он пошел к врачу, и тот выписал ему антидепрессанты.
— Ого! — сказала я в шоке от того, что услышала. Мой отец был из тех людей, которые всячески избегают ежегодный медосмотр, словно их приглашают посетить камеру пыток. Тот факт, что он по своей воле отправился к врачу, говорил многое о его состоянии. — Когда?
— В августе. Примерно через месяц после того, как ударил Тайлера у нас во дворе. Лекарства только что начали действовать. — Она с надеждой посмотрела на меня. — Я нашла местного психотерапевта, которая специализируется именно на таких ситуациях. Ты согласишься поговорить с ней? Пожалуйста!