— Хорошо, — сказала я, глубоко вздохнув.
Я уже знала, чего ожидать. Я провела немало часов в обществе Греты, когда лежала в больнице, а потом, когда выписалась, в группе поддержки. И я отлично понимала, что психотерапевтам платят немалые деньги за то, чтобы они выслушивали вас, а потом вам же рассказывали о переживаемых вами чувствах, но так, чтобы вы могли лучше понять себя. Я повидаюсь с той женщиной, которую нашла мама, но это не означало, что это хоть что-то изменит. Я понимала себя достаточно хорошо. Я поеду к ней, буду вести себя как послушный пациент, а потом стану опять делать то, что мне помогает. Я буду стараться быть как можно более занятой, думать о будущем, чтобы не тратить время зря, мечтая найти способ изменить прошлое.
В этот вечер я осталась дома, как просила мама. Я решила, что это самое меньшее, что я могла сделать, чтобы показать ей, что со мной все в порядке. После нашего разговора она немедленно позвонила психотерапевту, о котором упоминала, и договорилась с ней о встрече на завтрашний день.
— Должно быть, она не такой уж хороший специалист, если у нее не расписаны все ближайшие дни, — заметила я, когда мама повесила трубку.
— Один пациент не сможет прийти, поэтому она смогла предложить тебе свободное окно в ее расписании, — сказала мама. — Не суди о людях так поспешно.
После этого я отправилась в спальню и заперлась на ключ. Я стала делать это после того, как наутро после той вечеринки Тайлер заявился к нам домой. До этого у меня не было причин запираться в собственной комнате.
— Будь он проклят, — пробормотала я, опускаясь на кровать и открывая ноутбук.
Я собиралась немного позаниматься, но по какой-то причине вместо этого набрала в поисковике фразу «случаи изнасилования, о которых не заявляли в полицию». Не только мои родители могли проводить исследовательскую работу.
В поисковике появилось двести тысяч ссылок на мой запрос, и я начала открывать одну за другой. Я обнаружила, что из ста случаев изнасилования в полицию обращаются всего тридцать две пострадавших. Из этих тридцати двух случаев лишь семеро обвиняемых могут быть арестованы, а из этих семи получают срок лишь двое. Я прочитала, что практически невозможно оценить, растет ли количество изнасилований или нет, так как об этом конкретном преступлении в полицию сообщают реже всего. Еще я прочитала, что результаты судебно-медицинской экспертизы, проведенной сразу же после случившегося преступления, являются практически единственным и главным доказательством из всех, представленных в суде, благодаря которому может быть вынесен вердикт «виновен», и насильнику придется провести реальный срок в тюрьме. Там также говорилось о том, что жертва не обязана давать показания о своей прошлой сексуальной жизни или наклонностях, но в большинстве случаев ее все же допрашивают.
«Неудивительно, что об этих преступлениях стараются не сообщать, — подумала я. — Инстинкты подсказывали, что полиция мне не поможет, и, похоже, я была права».
Вооружившись этой информацией, на следующий день после работы я отправилась в Фэрхэйвен. Оставив машину рядом с Вилладж Букс, я пошла по Харрис-авеню и нашла офис психотерапевта, который был расположен в кирпичном здании у основания холма. На двери я прочитала «Ванесса Дуглас, магистр в сфере социальной работы, комната 203». Мне не хотелось идти туда, но я дала обещание родителям. Я должна была что-то предпринять ради их спокойствия, сделать что-нибудь, чтобы помочь отцу преодолеть тяжелый душевный кризис, и если ради этого нужно будет поговорить с незнакомым человеком в течение часа, что ж, так тому и быть.
Я поднялась по крутым ступенькам лестницы и прошла в приемную, где никого не было. Спустя несколько минут я услышала, как в дальнем конце коридора открылась дверь, и каблучки звонко застучали по паркету. Я внутренне сжалась, когда на пороге появилась высокая стройная темнокожая женщина и улыбнулась мне. Ее волосы были коротко острижены, а черные глаза были миндалевидной формы.
— Эмбер? — спросила Ванесса, и я кивнула, сжимая в руках сумочку.
Я не знала, почему я так нервничала. Я пришла сюда лишь за тем, чтобы сказать этой женщине, что со мной все в порядке и что я уже нашла способ оставить в прошлом то, что сделал Тайлер, и двигаться дальше. И что даже статистика ФБР укрепила меня в моей уверенности, что обращаться в полицию не имело смысла.
— Идите за мной, — сказала Ванесса.
Когда мы оказались в ее небольшом офисе, я стала оглядываться по сторонам, обратив внимание, что одна стена комнаты была кирпичная, а три других покрашены в светлый кремовый цвет. Высокое арочное окно выходило на Беллингхэм-Бэй. Стоял бодрящий солнечный осенний день, и вода и небо были одинакового ярко-голубого цвета.