Когда я убедилась, что он уехал, я подождала еще некоторое время, чтобы он оказался как можно дальше, потом выпрямилась и завела машину. Приехав в тренажерный зал, я приступила к работе, давая указания Дорис и другим моим клиентам, подбадривая, помогая принять нужное положение, если в этом возникала нужда. Но все это время я неотрывно думала о пистолете. Как я смогу стащить его из сейфа так, чтобы мой отец ничего не заметил? Как найду место, где нам с Тайлером никто не помешает? И меня грела мысль, что, когда у меня в руке окажется пистолет, я буду непобедима.
— Вы сегодня чем-то озабочены, — сказала Дорис, когда мы закончили ее занятия и я провожала ее в раздевалку.
— Прошу прощения, — отозвалась я. — Я все время думаю о своих экзаменах.
— Ммм, — скептически отреагировала Дорис. — Простите меня за то, что я лезу не в свое дело, дорогая, но меня беспокоит то, что вы так стремительно худеете. Вы совсем истаяли.
— Просто я принадлежу к тем людям, у которых очень быстрый метаболизм. — я улыбнулась радужно и фальшиво, надеясь, что так она быстрее поверит мне. — Я ем как сумасшедшая, но, когда я занята или испытываю стресс, фунты просто сваливаются с меня.
Я взглянула на свое тело, решив, что, несмотря на ребра, просвечивающие через кожу, нужно потерять еще как минимум десять фунтов. Я казалась себе отвратительной. Я ущипнула себя за живот, уверенная, что там размножаются маленькие клеточки жира, которые дразнят меня, когда я смотрюсь в зеркало.
Дорис наблюдала за мной, поджав губы, а в ее ярких синих глазах читалось сомнение.
— В таком случае вам следовало бы проконсультироваться со своим врачом, — сказала она, и я кивнула, зная, что она желает мне только добра. Но она не понимала, что еда стала для меня полем битвы, а каждый проглоченный кусок казался пулей, которую я вкладывала в свой рот. Каждый фунт, который я теряла, делал меня снова самой собой.
По дороге домой я размышляла над тем, как мне заставить Тайлера признаться. Тихий рассудительный голос шептал мне на ухо, что я схожу с ума, уверяя меня, что я должна сходить к Ванессе, которая поможет мне снова наладить свою жизнь и залечить душевные раны. Но внутри меня звучал более громкий голос. Это во мне говорила ярость при мысли о том, что Тайлеру все сойдет с рук. Если я позволю ему остаться безнаказанным, тем самым я дам ему молчаливое разрешение проделать то же самое с кем-то другим.
Мне срочно нужно было заполучить пистолет отца.
Заворачивая на подъездную аллею, ведущую к дому родителей, я заметила незнакомый синий седан, припаркованный рядом с моим обычным местом. Я решила, что это один из клиентов отца, которых он иногда приглашал в свой домашний офис подписать какие-нибудь бумаги. Я настороженно открыла боковую дверь и услышала голоса, доносившиеся из гостиной.
— Привет, дорогая, — сказал папа, поднимаясь с кушетки, на которой сидел рядом с мамой. — Познакомься с Лэрри.
Лэрри был высоким, костлявым мужчиной, одетым в синий костюм, который казался ему коротковатым, учитывая его длинные конечности. Он был абсолютно лысым, носил круглые очки без оправы, а его огромные мочки ушей торчали в стороны под странным углом.
— Привет, — сказала я, бросив сумочку на столешницу и скрестив руки на груди, размышляя над тем, что появление в доме незнакомого человека не грозит ничем хорошим. Он был очередным психоаналитиком? Может быть, детективом? Неужели у родителей хватило наглости пригласить полицию к нам домой, раз уж я отказывалась сама идти туда?