— Черт! — Доминик чуть не поперхнулся, ставя чашку на стол. — Черт! Что за жизнь! Нигде мне не обрести покоя. Нэш… детка, как я соскучился по тебе!
Он еще раз с тоской посмотрел в окно на цветы, что они вместе сажали, и волна чувств захлестнула его. Доминик готов был взвыть, словно одинокий волк, но, стиснув зубы, только стукнул по столу кулаком.
— Я буду последним дураком, если позволю Джине поломать мою жизнь! Надо немедленно ехать к Нэш. Я не вынесу больше одиночества!
Он засуетился, ища свитер, брошенный где-то рядом, но вдруг взгляд его остановился на висящей на стене фотографии. Из-за стекла на него сурово поглядывала Джина. Тонкие губы плотно сжаты, глаза горят недобрым огнем. Она будто бы хотела ему сказать: я вижу тебя насквозь, знаю все твои мысли и желания! По телу Доминика пробежали мурашки, и он точно загипнотизированный медленно опустился на стул.
Неотрывно глядя на фото, он пытался рассмотреть в лице женщины хоть капельку тепла и сочувствия, но только утверждался в мысли, что с ней его ничто не может связывать. От портрета Джины веяло холодом. Доминик поежился и отвернулся. Однако порыв немедленно ехать к Нэш уже прошел.
— Это ты сделала. Ты — Снежная королева, — процедил он сквозь зубы, чувствуя, что не в силах вообще никуда идти. — Отняла у меня самое дорогое. Ты не можешь быть счастлива, потому что не умеешь наслаждаться жизнью. И мне не даешь. За что, Джина, за что ты так меня ненавидишь?!
Доминик понял, что если и дальше продолжит разговаривать с изображением Джины, то попадет туда, куда врачи рекомендуют направить ее на лечение… Но если Джину признают душевнобольной, тогда ему не придется на ней жениться!
— Ты слабак, Доминик Корсэрес! Самый настоящий слабак! Твой отец никогда не был таким, как ты. И ты не заслуживаешь того, чтобы тебя любила самая прекрасная женщина на свете! — подвел он итог своих мыслей и грустно усмехнулся.
— Знаешь, Санди, — говорила Джина, сидя в своей больничной постели. — Я много думала о нас с Ником и поняла, что все-таки он нуждается во мне. Ну кто еще сможет его понять, как не я! Ведь я всегда все ему прощала, была готова терпеть обиды, романы на стороне… Я и теперь чувствую в себе силы преодолеть все, что бы там ни было, лишь бы быть с ним.
Опять она за свое! — с горечью подумала Сандра, а вслух сказала:
— Конечно, дорогая! Но я уверена, что тебе больше не придется идти на такие жертвы. Он получил хороший урок и не посмеет причинить тебе еще страданий. Вот увидишь, все будет отлично! Ты только не переживай.
— А еще я хочу, чтобы он пришел ко мне в больницу, — капризно скривив губы, произнесла Джина, не слушая подругу.
— Ты уверена? — Сандра удивленно округлила глаза. — Может, стоит подождать, пока ты вернешься домой? Твой врач говорит, что это произойдет не позже вторника. Потерпи денька два, так будет лучше.
Джина недоверчиво взглянула на подругу, но возражать не стала.
Как и предполагалось, Джину выписали через два дня. Она категорически отказалась от курса лечения в клинике, куда ее направляли врачи, а мистер Брегг не смел настаивать, хотя и видел теперь, что это было бы нелишне. Сандра, которая сопровождала подругу домой, больше всего опасалась, что Джина придет в волнение, когда увидит спальню, где пыталась покончить с собой. Но у Джины ни один мускул не дрогнул на лице, когда она вошла туда. Будто бы ничего и не было. Будто бы она вернулась из приятного путешествия, только и всего!
Джина уселась в уютное кресло и глубоко вздохнула. На ее лице заиграла легкая улыбка, в глазах сверкнули огоньки. Сандра насторожилась: она, как никто другой, знала, что ни к чему хорошему это не приведет.
— Знаешь, сейчас я сделаю то, что мне хочется сделать больше всего. — Она в упор посмотрела на Сандру и торжественно произнесла: — Позвоню Доминику Корсэресу, и он примчится сюда немедленно.
— Ты в своем уме? Сейчас середина рабочего дня, он не сможет бросить дела! — запротестовала Сандра, понимая, однако, что ее доводы ничего не решат.
— Держу пари, что выйдет по-моему, — спокойно сказала Джина и набрала номер. — Алло, Ник? Это Джина. Спасибо, что узнал. Я уж думала, что ты и не вспоминаешь обо мне… Да, все хорошо, дорогой. Чувствую небольшую слабость, но это мелочи… Зачем звоню? Да так, узнать, как ты поживаешь… Конечно, не только ради этого. Я хочу тебя видеть. Немедленно. Да, я не шучу. Что? Как не можешь? Вечером?.. Хорошо, только не знаю, буду ли я тебя ждать… — Она в раздражении бросила трубку на рычаг и тяжело задышала. — Ты слышала? Он не может сейчас, у него важные переговоры! Как тебе это нравится?