Когда до Хосты оставалось чуть более суток пути, а если быть точным, то до Москвы было около 80 км, Славик заметил, что следует ни к себе домой, без денег, которые он просадил с корешами в Санкт-Петербурге, а в какой-то санаторий "Прогресс", да еще при нем оказался бумажник с 20000 рублей и 800 баксов. Таких денег он давно уже не видел. На флоте с каждым годом, начиная с горбачевской перестройки, офицерам платили все меньше и реже. Постоянные невыплаты и задержки не только разваливали Вооруженные Силы некогда могущественной страны, но и деморализовывали дух всего личного состава, включая и членов семей моряков. Средняя месячная зарплата Славика не превышала 4500 рублей "грязными", т.е. столько он должен был бы получать, если бы государство ему и другим офицерам платило бы регулярно и сполна. Но так уже давно не было, чтобы не задерживали пайковые, или еще какие-нибудь выплаты, доплаты, надбавки и т.д. Какие-то деньги терялись при пересчёте рублей на гривны.
Но вернемся к нашим, как говорится, баранам. Славик на радостях сходил в вагон-ресторан, заказал себе шикарный обед, легко и непринужденно раздавил пол-литра водочки и в прекрасном расположении духа вернулся в купе, точнее на свое плацкартное место. Будучи человеком общительным и вызывающим у собеседников при первых контактах исключительно положительные эмоции, Вячеслав Дмитриевич через два часа знал практически все о санатории "Прогресс", о достопримечательностях большой Хосты, о местных национальных особенностях и видах отдыха, ценах на спиртное и продукты питания и т.д., и т.п.
Выйдя из вагона на перрон вокзала г. Хосты, Славик достаточно точно определил направление санатория, расположенного в горах в нескольких уровнях над Чёрным морем. Оставалось только одно – культурно отдыхать, осваивать адвокатские средства, чтобы потом было что вспомнить… О жене и сыне он не беспокоился. Оба гостили в Санкт-Петербурге у его тещи – Клавдии Ивановны, дружба с которой зиждилась на расстоянии и любви дочери-жены мужа. Чем дальше они с зятем находились друг от друга, тем теплее и искреннее друг о друге отзывались. Правда друзьям и знакомым всегда сообщались какие-нибудь пикантные подробности, повергавшие в ужас и вызывавшие только сочувствие и сострадание у собеседников.
- Да, с тещей мне, конечно, повезло, – обычно несколько задумчиво и чуть-чуть с философским тоном Славик доверительно сообщал за рюмкой водки очередному приятелю, которых у него было огромное количество. – Она хоть и дура, полная, но… - далее следовала пауза, после которой обычно предлагалось выпить за нас, за мужиков, за тружеников, несущих тяжелый крест по жизни и мающихся как на этом, так и на том свете.
- Да, Славик, тебе не позавидуешь! – пытался поддержать разговор приятель, которому тоже было о чем поведать и у которого, как потом выяснялось, было не то что две, а даже три или гораздо больше тещ.
- Представляешь, у этой дуры, когда мы только познакомились с ее дочкой, я не разглядел признаки идиотии, которые с годами не только усилились, но даже кардинально повлияли на речь, походку, даже на манеру одевания! – Дальше Славик поправлял очки, или снимал их, чтобы протереть своим белоснежным носовым платком, а затем аккуратно, добротно посадить обратно себе на переносицу.
- Подожди, а как же эта идиотия может проявляться в походке или в манере одевания? – приятель обычно сбивался с толку и долго потом не мог понять, как это он раньше не замечал таких непреложных истин в своей тёще.
- Вот посуди, Федорыч, если бы ты или я были дебилами, это бы бросалось в глаза? Это бы знали все? Может пьяный в дымину мужик вести трезвые разговоры? – и Славик наливал по полной рюмке собеседнику и себе в расчете на очередной содержательный тост, как обчно - "За тяжелую мужицкую долю".
- Слава, Слава! Подожди, ведь речь не о том, что…, - пытался хоть как-то аргументировать Федорыч, которого все время Славик перебивал.
- Федорыч, ну посуди сам, можно скрыть жадность и стервозность, мелочность и тупость при общении с посторонними? – Славик брал в руку полную до краев рюмку и, глядя на нее, пытался найти ответ на поставленный собою же вопрос. – Так вот, Федорыч, таких доверчивых как я или ты мужиков бабы обманывают постоянно. Они сначала нас ловят в свои сети, а уж затем показывают свою подлинную сущность! Ну, давай! – и Славик залпом опрокидывал очередную рюмку водки.
Федорыч, глядя на Славика, делал практически тоже самое. Но если всё же понаблюдать за распитием приятелей, то вскоре оказывалось, что Федорыч честно, не сачкуя, рюмку за рюмкой отправлял во внутрь, а Вячеслав Дмитриевич очень часто либо выпивл половинку, либо подносил к губам, немного держал в намерении выпить, а потом тяжело вздыхал и ставил обратно, в то время, как его приятель в очередной раз уже остограмился.