-Ну и здоровая ты…
- Просто вы, южане, мелкие и изнеженные. – Фыркнула великанша, подхватила почти успевший утонуть в луже мешок и, не обращая никакого внимания на стекающую с него грязь, забросила его обратно на плечо.
- Еще одна железка под тряпками, в кошеле пол дюжины медных скойцев[2], в мешке куча сушеной рыбы, грибов и немного сыра. Ничего запрещенного... И хорош уже размахивать этой штукой, Деркан, того и гляди дырок в ком-нибудь наделаешь! - Крикнул не оборачиваясь заметно расслабившийся Кнут, и снова бросив на затянутое тучами небо полный тоски взгляд осуждающе покачал головой. – Проклятая земля... То ветер, то дождь. А когда их нет, снег... И это в гребаная весна, а что будет зимой?
- Здесь? – Северянка криво усмехнулась. – Сугробы в рост взрослого человека. А если дальше в горы, ветра, что валят с ног, и стужа, от которой можно умереть просто глубоко вдохнув.
- Вот дерьмо… С явным раздражением сплюнул под ноги и не подумавший опустить свое оружие стрелок.
- Скажите третьему, чтоб тоже вылезал. - Мотнув головой куда-то в сторону, отчего вплетенные в косы бронзовые и железные кольца издали немелодичный звон, северянка выдернула из жадно чавкнувшего грязевого месива свое оружие и снова водрузила его на плечи. – Все равно в такую погоду из лука толком не выстрелишь. Тетива, небось, давно уже размокла.
- Ха. Вот только за это ваш народ уважать надо. – С неподдельным восхищением хлопнул себя по ляжкам мечник. - И как увидела – я ведь схроны сам готовил. Эх.. Знали бы вы, что такое дисциплина – какие бы из вас солдаты вышли…
- Я не увидела. - С громким чваканьем выдрав из ледяной жижи успевшую погрузится в нее по щиколотку ногу женщина с тоской оглядела носок сапога и не обращая никакого внимания ни на стрелка ни на седого задрав подол принялась выжимать углы промокшего насквозь пледа. – Мой бог сказал мне. Сказал, что на тропе сидят три волка, один старый и мудрый с железным клыком, второй горячий и злой, с шепчущей смертью в руках, а третий, молодой, трусливый, мокрый и замерзший, сидит в яме. Всем им холодно, они устали и боятся идущих по им следам охотников. А еще с самого утра их тошнит и у них болят животы…
- Бог значит. – На лице седого на мгновение промелькнула брезгливая гримаса. – Значит ты все таки из этих.
- Точно. – С серьезным видом кивнула женщина. – Из этих.
- Боги значит… Тут у вас тут куда не плюнь везде боги или духи. Мать война, отец небо, медведи предки, волки защитники, хитрые лисы, мудрые совы, пауки хранители… От этих ваших северных божков у меня уже голова кругом идет… – Недовольно пожевал губами седой и бросив короткий взгляд в сторону старательно плюющего через левое плечо стрелка, вновь сосредоточил взгляд на дикарке. – Лично я ни имею ничего против северян. Даже если они будут через слово говорить о колдовстве и своих северных демонах. Пока они ведут себя мирно, не начинают колдовать, и не пытаются меня зарезать или зарубить меня за то, что я изнеженный южанин.
- Любой народ рождает глупцов. – пожала плечами женщина. – А глупость порождает ненависть. Я не жрец, чтобы спорить, чьи боги сильнее. И не вьельва[3] чтобы наводить сейд[4]. Я просто слышу бога и могу с ним говорить… Иногда. Бог-император велик и милостив.
- Бог-император? Закашлялся от удивления мечник. – Ты серьезно?
- Ты не веришь? Хотя, дело твое. - Пожала плечами великанша. Золотой порядок велик и прекрасен. Сильный бог. Я с детства слышала его… он единственный отвечал мне на мои мольбы… но мне пришлось потратить много времени чтобы понять кто он... Кстати, с дохлой лошадью, это вы здорово придумали. Если бы ветер не поменялся, нипочем бы ваш костер не учуяла.
- Это не лошадь, а мул. – Недовольно буркнул арбалетчик. - Был. И ничего мы не придумывали. Тупая скотина сама околела. Сожрала, видать, какую-то дрянь, а потом раздулась и померла. Хотели закопать – так у нее брюхо лопнуло- а там гниль сплошная да гной… Вот и не стали с этой гадостью возится. Оттащили подальше и все.
- Лошадь, мул… Какая разница… Еле слышно буркнула себе под нос северянка. - Ненавижу тварей.
- Бывает… – Губы седого изогнулись в понимающей ухмылке. – Иган – вылезай, мать твою! Пошли в лагерь, а то у меня уже скоро пальцы на ногах отвалятся.