- А то. – Хмыкнул Кнут. Братья Хоффер – лучшие повара, каких можно здесь встретить по эту сторону Белой реки. Они и на службе кашеварили.
- Лучшим поварам следовало бы найти себе место получше.– Заметила женщина. – Может что-нибудь с крышей, стенами и хорошим очагом.
- Так получилось. – Буркнул бережно убирающий за пазуху серебряную ложку Деран. - А ты сама? Одной по пустошам ходить опасно. Особенно в такую погоду.
- Ха… Может и так. Но я умею за себя постоять. – Вернув близнецам вылизанную до чиста миску великанша лениво кивнула на свое оружие. – К тому же… Лучше мерзнуть в холмах, чем тянуть плуг на полях или торчать на колу.
- Звучит как мудрость. – Одернув рукава истрепанного камзола, имперец, звякнув кольчугой, слегка ослабил пояс. – Но не мы выбираем судьбу. Бог-император, или кто другой. Но все давно решено. Вечно жизнь течет не по той канаве, что мы для нее копаем, да? Холмы не место для одиночек.
- Звучит как мудрость. – Согласно кивнула женщина.
- Ну так что надумала? – Прищурился седой.
- Зовешь к себе? – В очередной раз оглядев расположившуюся вокруг костра кампанию северянка отрицательно покачала головой. – Спасибо, но у меня своя дорога. Как по мне, лучше одной, чем с медвежьей башкой за одним очагом. Их даже свои в отдельные лодки сажают.
- Ивар, конечно малый вспыльчивый, с тоской покосившись в сторону опустевшего котелка Деран взмахнул рукой изображая в воздухе какую-то сложную фигуру. – Но со своим мечом он стоит десятка. Я, кстати вспомнил. Нам наш командир рассказывал. Дети Морриган, это не клан и не народ. Это то же, что медвежьи шкуры у островитян. Или я ошибаюсь?
- Ошибаешься. – В голосе северянки послышалась усталое раздражение. – Моя сила дана мне по крови, я едина со своим спиорадом. А они носят внутри дикого духа и кормят его чужой кровью красноголовыми грибами да беленой.
- А сыр-то свежий совсем. Без корки. – Глаза заметно опьяневшего подростка блеснули в свете костра двумя серебряными монетами. - Из Дубовиц. Как пить дать. Только там в сыр тимьян добавляют...
- А ну заткнулся, когда взрослые говорят! – Раздраженно гаркнул Кнут.
- Да я что, я ничего… Обиженно поджал губы парень.
- Угадал… Из Дубовиц. - Отправив в рот последний кусок, северянка мерно задвигала челюстями. – Зашла по дороге, купила еды, новости послушала…
- И какие новости? Заерзав, будто устраиваясь подобнее Деран как бы невзначай подвинул поближе рукоять легкого боевого топорика и пихнул ногой начавшего похрапывать и клевать носом степняка.
Дикарка надолго задумалась. - Да ничего особенного. – Наконец произнесла она. – На полях пусто - видимо опять будет недород. Волк в деревню повадился, перерезал четыре овцы, а поймать никак не могут. Говорят перевертыш. Будут жреца звать, чтоб изловил. Какого-то чужака застали, когда он трахался с общиной коровой. В соседней деревне – Лужицах, кузнец обрюхатил чужую жену, а когда муж схватился за вилы, пробил ему башку молотом. Родился теленок о двух головах. Староста говорит, что это влияние порчи разлома. Что все из-за того что таких как я не развесили вдоль дорог. Облил меня цветочной водой и кричал, что меня нужно сжечь. – Испустив тяжелый вздох северянка свернув язык трубочкой гадливо сплюнула в обиженно зашипевшие угли и заворожено уставилась куда-то в окружающую лагерь тьму. – А еще, торговцы больше в Углянку не ходят. Сидят в трактире – собирают большой караван. Нанимают воинов. Говорят, по одиночке, через холмы ходить опасно - на дороге разбойники засели. Дезертиры. Сначала крали по мелочи, да по селениям слегка буянили, а потом, как силу почуяли, начали людей бить, да грабить.
- Ага… На лбу имперца выступили бисеринки пота. – Быть такого не может. Вот, прямо так и говорят?
- Примерно... - Задумчиво поковыряв в зубах, великанша извлекла изо рта застрявшее там волоконце мяса, внимательно осмотрела его со всех сторон, и, видимо сочтя непригодным для употребления в пищу, щелчком отправила в огонь. - Говорят, что так. А потом еще хуже. – Устроили в Дубовицах погром, искалечили двоих из торгового люда, трактирщика, да еще скопом снасильничали его жену и дочку. Жена оклемалась, а вот девчонка померла.
- Гадство… На лице седого заиграли желваки.
- Десятая весна девчонке была. – Проведя языком по зубам, женщина вновь сплюнула, на этот раз под ноги, с хрустом потянулась, нашарила лежащий под ногами бурдюк но, видимо вспомнив, о том, что виски кончилось, раздраженно отбросила его на изрядно опустевший дорожный мешок. А еще они убили жреца. Застрелили из лука. Стрела попала в пах – бедняга три дня мучился. Не помог ему его бог. Говорят разбойников то ли семь то, ли девять. Один нордлинг в медвежьей шкуре. Здоровенный как амбар.