– Юлька? – вздрогнул тот, отрываясь от почти законченной вазы.
– Юлька, – топнула та. – Нам домой пора. Нет, я не против здесь поселиться, но ты же сам возражал.
– Простите, – обратился Юрка к мастеру, – я не закончил. Но нам действительно пора.
– Ты и так много сделал, – ободряюще сказал мастер Иоганн. – Спасибо тебе, Юрий. Я всегда буду рад тебе и твоей сестре.
– Спасибо. До свидания.
– До свидания, – сказала и Юля.
Брат с сестрой ушли. Но волшебные нити лишь поблекли, а не исчезли. Впервые за много лет мастер Иоганн возвращался домой с надеждой.
На следующие дни ему удалось починить ещё кое-что из волшебных предметов. Многое, как и шкатулку, не до конца, но всё же он сбросил десяток лет и распрямил спину. И будочка с каждым днём работала на пару минут, но дольше.
А в первый день августа перед будочкой появилась Юля.
– Здравствуйте, – вздохнула она. – Брат сказал, только вы можете помочь... Это одного моего друга.
И положила на прилавок коробочку, в которой лежало разбитое сердце.
– Как же так? – расстроился мастер Иоганн.
– Бывает, – снова вздохнула Юля. – Есть у вас в Городе одна фифа. А Антошка совсем голову потерял, а потом и сердце – видите? Хорошо, Юрка подсказал, что вы должны помочь.
– Юля, сердце – это даже не сон, – взволнованно заговорил мастер, – я слишком боюсь навредить, ошибиться....
– Мастер Иоганн, хуже-то всё равно не станет, – грустно сказал Юля. – И потом – вы справитесь.
– Ты так в меня веришь? – удивился мастер.
– Конечно, – кивнула Юля. – Вы же склеили сон Мари, и он теперь как новенький и даже лучше.
Мастер глубоко вдохнул, поправил очки, достал клей и принялся за работу. Юля сидела на лавочке неподалёку от его будки и терпеливо ждала.
Хотя эта работа была намного сложнее, чем работа со сном, шла она почему-то гораздо легче. И к вечеру сердце было склеено так, что не осталось ни трещинки.
– Спасибо! – выкрикнула Юля, забрала его и умчалась, чтобы на ходу лишь раз обернуться с криком: «Спасибо! Доброго вечера!»
Мастер был счалив и взволнован. Получилось ли? Вдруг трещины исчезли только с поверхности, но остались в глубине? Все ли он хорошо проклеил?
Но пришедший с благодарностью Антон выглядел полностью счастливым. И пообещал пригласить мастера на скорую свадьбу – вовсе не с «фифой». Юлька при этом выглядела такой гордой, словно самолично клеила разбитое сердце друга.
Приближалась осень, а в душе мастера всё сильнее набирала силы весна.
– Анна-Лиза, – сказал он как-то старой подруге, – что-то меняется в Городе. Понять бы, что именно?
– Волшебство возвращается, – пожала плечами женщина.
– Прости? – не понял мастер. – Это же я перестал быть волшебником...
– Да ты просто не слушал никого, старый пень. Во всём Городе волшебство угасало, не у тебя одного. Пока эти двое детей не появились, Город умирал. Да и мы вместе с ним. Волшебство ведь штука такая – ему нужна вера. Да и от любви оно не откажется.
– Значит, я снова волшебник? – не мог поверить мастер Иоганн.
– Да ты и не прекращал им быть, старый ты пень! Просто верить в это перестал. Ну и то, что общая сила Города угасала, тоже подействовало.
– Ну и дела, – покачал головой мастер.
А на следующий день напротив будочки возникла дверь. Скрипнув, она пропустила двух ребят в диковинной даже по меркам Города одежде. В руках мальчик держал старомодный чемодан, девочка теребила в руках шляпку.
Ребята подошли к будочке, поздоровались и открыли чемодан. Там лежал небольшой мячик, в котором мастер с удивлением опознал планету, крохотную, но вполне настоящую.
– Это не мы, – виновато сказала девочка, – мы её нашли такую. Мы даже знаем, как её на место вернуть, но вы же видите, она... – девочка развела руками.
– Магия нашего дома привела нас сюда, – добавил мальчик. – Может быть, вы знаете, кто сможет починить этот мир?
– Теоретически, это я, – только и выговорил мастер Иоганн. Уж что-то, а живых планет – миров! – ему в починку ещё не приносили. Каким же могущественным волшебником нужно быть, чтобы починить такое? – Но я никогда не работал с мирами.