- Нелюди! – ругался дедушка, угрожая кому-то кулаком в воздух и при этом прикладывая повязку к ране. – Никакого спасу от них нет.
А кто и просто поесть, в холодные и голодные зимы. Никому дедушка не отказывал, всем помогал, любили его за это.
- Ты чего это посредине недели приехала? Случилось чего? – забеспокоился Иван Степанович.
- Все нормально! Все живы и здоровы! – успокоила его Катя.
- Тогда чего? Неужто соскучилась? – лукаво улыбнулся дедушка.
Девушка потупилась.
- Проходи! Чай будем пить и расскажешь все по порядку.
Чай дедушка заварил из мяты, чабреца и еще какой-то травы, Катя не разобрала. Не знала она всех трав.
- Так что стряслось то? – наливая по глиняным кружкам чай, опять спросил дедушка.
Катюша взяла кружку в руки, держалась за нее, как будто согреться хотела.
- Егора видела с другой девушкой – выпалила она.
Дедушка молча ждал продолжения, но так как внучка больше ничего не говорила, покачал головой и спросил:
- И все?
- А что еще надо?
Иван Степанович обнял девушку:
- Маленькая ты еще! Нам с твоей бабушкой очень быстро пришлось повзрослеть.
Катя замерла. Никогда дедушка с бабушкой не рассказывали о своей юности, молодости, как они познакомились, как поженились…
- Деда, а расскажи, как вы с бабушкой встретились – тихонечко попросила она.
Дедушка вздохнул:
- Наверное, пора уже.
Катя боялась пошевелиться. Ей давно хотелось услышать об этом.
- Война никого не жалела. – Начал свой рассказ дедушка. – Мои четыре брата ушли на фронт, я был еще юнец, остался возле матери.
- У тебя были братья? – удивилась Катя. Первый раз она слышала об этом.
- И сестра – подтвердил Иван Степанович. – Младшая. Катюшей звали, как тебя.
Дедушка помешал сахар в чае. С мыслями собирался.
- За первые годы войны всех моих братьев и убили на войне… А потом в нашу деревню немцы пришли. И отца, и мать, и… Катюшу… – голос дедушки дрогнул. – Живьем сожгли… У меня на глазах.
- А ты? – осторожно спросила девушка.
- Мне случайно удалось спастись. Я собирался на войну, да мать не пускала. Всех её детей убили, меня с Катюшей хотела при себе придержать. А мы с Лешкой, другом моим, по лесам бегали, тем и спаслись. Хотел в бой броситься, да отец пригрозил кулаком. «Живи» - по губам матери прочитал издалека, мы с Лешкой опять в леса и убежали, а когда вернулись – не было уже нашей деревни. Никого не было…
Дедушка тяжело вздохнул и задумался. Давно это было, а будто все вчера пережил… Глаза стали влажные от непролитых слез.
Тишина была звенящая. После городского шума не сразу привыкнешь к ней. Но Катюша даже пошевелиться боялась, уж очень хотелось узнать продолжение. Молчал дедушка о своей семье. То ли воспоминания болезненные были, то ли какая-то другая причина была, но никогда не рассказывал об этом.
- Я в партизаны пошел. К нашим. Два года по лесам партизанил. Столько всего было. Несколько раз ранили меня, но выкарабкивался и опять в бой. Ребята хорошие были… Но уже в 45-ом, почти перед самой победой наших, нарвались мы на немцев, в плен нас взяли, расстрелять хотели, но мы с Никитой Холодовым сбежали, а наших то всех расстреляли – с сожалением добавил Иван Степанович, тяжело вздохнув. – Как сбежали, сам ума не приложу, как будто рука какая-то нам помогала. То фриц отвернется, то дождь пойдет, когда надо. Вырвались и к нашим сразу. А тут другая беда…
Надолго замолчал дедушка. Слезы на глаза навернулись. А Катюша почти не дышала. Уж очень хотелось ей историю дедушкину дослушать до конца.
- Наши нам не очень рады были.
И так как дедушка опять замолчал, Катя все-таки решилась спросить:
- Почему?
Иван Степанович грустно посмотрел на внучку:
- Предателями нас стали называть. Война идет, а нас на допросы вызывают, и все спрашивают, спрашивают, спрашивают… Целое дело на нас с Никиткой завели… «Врагами народа» стали называть. Никитка то и не выдержал. Повесился…
Катя прикрыла рот рукой, чтобы сдержать крик ужаса.
- А мне то опять повезло. – Продолжил Иван Степанович. – Видимо кто-то там – и он показал пальцем вверх – просил за меня. Степан, из деревни нашей, пришел как-то ко мне, а держали меня в камере, и сказал: «Не верю я, Матвей, во всю эту чушь, что ты «враг народа»»
- Постой, – перебила Катя – ты говоришь, пришел к тебе, а обращается к Матвею. – Девушка подумала, что стар стал её дедушка, заговариваться начал.
- Все правильно внучка. – Он погладил её по голове. – Матвеем меня мама назвала.
И так как глаза у Кати стали очень большие от удивления, сказал: