- Уэстли всегда любил смотреть на надежду в их глазах. Они всегда так близко от побега, и одновременно так далеко... - Мечтательно прошептал Джей.
Когда девушка была освобождена, Йен взял в руки острое лезвие бритвы и провёл им по груди. Девушка издала громкий вопль, больше похожий на мычание из-за невозможности открыть рот. Из места пореза сразу же начала сочиться кровь. Йен повторил свои действия с другой, наслаждаясь результатом своих действий. Парень казался таким отстранённым, как будто мы для него не существовали. Сейчас для него в комнате был лишь он сам и его всепоглощающее безумие, наконец получившее свободу и так жаждущее проявиться. Оторвавшись от груди, Йен приставил угол лезвия к нижнему краю грудины и, надавливая, медленно провёл им вниз, оставляя не глубокий волнистый порез. Девушка всё мычала от боли и ужаса и я не могла больше этого вынести, я двинулась вперёд, но моё тело крепко обхватил Джей, не давая пошевелиться.
- Ещё немного, милая. - Тихо прошептал он.
Лезвие в руке Йена сменилось раскалённым паяльником, который он прижал к телу девушки. Дикие душераздирающие крики и мерзкий запах жареной плоти с кровью смешались в воздухе, сводя меня с ума. Я кричала, просила его остановиться, но Йен давно меня не слышал. Сейчас он был глубоко в себе, погружённый в свой нездоровый внутренний мир. Когда паяльник снова оказался на столе, Уэсти начал медленно обходить вокруг операционный столик, артистично решая, что использовать следующим. Он по очереди брал разные предметы в руку, наигранно оценивая их. Это шоу было не для нас, оно было для жертвы. Видимо так он чувствовал своё превосходство над ней. Его выбор остановился на металлической трубе, проржавевшей настолько, что некоторые её участки вывалились, а верхушка и вовсе отломалась, образуя ржавое острие. Самодовольно взяв трубу в руку, Йен воткнул её в тело девушки. Я не могла больше на это смотреть, из-за чего громко завыла, крепко обхватив Джея, и уткнувшись лицом в его грудь. Это было ужасно. Так пронзительно больно, будто Уэстли проделывает все эти ужасы со мной. Видимо Кинг понял, что с меня хватит. Он взял меня на руки и поднёс к Дэниелу. После того, как он вручил брату пистолет, мы направились в комнату. Джей уложил меня на кровать, в то время как Дэниел закрыл дверь.
- Она умерла? - Сквозь слёзы спросила я.
- Нет, Йен не позволит ей уйти не испытав всего веселья. Когда труба разорвёт её изнутри, вызвав перитонит и дикую боль в животе, он придумает что-то изысканное. Йен любит импровизировать. Скорее всего, скоро у неё начнётся болевой шок, и его интерес к ней иссякнет. Тогда он медленно задушит её гитарной струной. Хотя, вполне возможно, что перед этим он причинит ей ещё немного страданий.
- Это неправда. Так не бывает. Вы не можете так поступать. - Я захлёбывалась слезами, мотая головой из стороны в сторону.
Всё это казалось нереальным. Глупой шуткой. Это не могло быть правдой. Это, должно быть, сон. Ночной кошмар. Мой истерический плач сменился историческим смехом, обеспокоившим Джея. Он уложил меня на кровать и крепко прижал к себе. Мои руки и ноги были свободны и я изо всех сил била ими Кинга. Не знаю почему, но он позволил мне это. Его сил всегда хватало, чтоб сдержать меня, но сейчас Кинг не давал им воли. С каждым ударом, мои силы становились всё больше. И после очередного Джей выгнулся и тихо простонал, от чего я лишь сильнее захотела причинить ему боль. Стиснув зубы, парень выдержал череду моих ударов, и после последнего я, обессилев, растаяла в его руках. Я всей душой хотела помочь той девушке. Освободить её и дать сбежать, потому что никто не заслуживает такого. Никто. Но что я могу сделать? Одна против трёх взрослых мужчин с оружием? Всё, что я увидела, что-то сломало во мне. Больше не было страха или злости. Была лишь непередаваемо сильная боль. И Джей был одной из причин этой боли, поэтому было бы лучше выгнать его, но я не могла. Держать всё это в себе было бы слишком для одного человека, поэтому я лишь ближе прижалась к груди Кинга, будто искала в нём защиты. Парень накрыл нас одеялом и закутал меня в объятия. Мне хотелось уснуть, отключиться от всего грёбаного мира, но моё тело всё ещё пробирала дрожь, а голову заполняли мысли о том, как можно жить дальше после этого. Сколько ещё боли я смогу вынести? Сколько страданий смогу пережить? Кинг нежно поцеловал мою макушку и начал тихо намурлыкивать "Sweet dreams", пока из-за стены всё ещё продолжали доноситься звуки, пробирающие до глубины души.