Пошатываясь Крешник прошел в ванну. Я разлеглась на его месте и прикрыла глаза, все-таки день выдался тяжелый. Я почти заснула, из дремы меня выдернули мужские губы и требовательный язык которые накрыли мой рот. Я зарылась руками в его волосах. Оторвавшись от губ, он прикусил подбородок и поцелуями стал прокладывать дорожку по шее к моей груди. Сжав одной рукой грудь, нежно оглаживая сосок большим пальцем он губами аккуратно приник к ореолу другой груди и языком стал ощупывать ее сосок. Я вцепилась руками в его локоны сильнее прижимая к груди его голову и выгибаясь телом на встречу.
- Какая она мягкая и нежная – со стоном прошептал оборотень и спустившись ниже прижался лицом к моему животу – ты вся такая мягкая, нежная, что хочется касаться тебя еще и еще.
Его рука скользнула вниз туда где было горячее всего, его палец не встретив сопротивление скользнул внутрь.
- Горячая и мокрая – простонал оборотень – и этот одуряющий аромат.
И он зарылся носом, шумно втягивая воздух и жадно облизывая лепестки моей розы и жемчужину клитора.
- Я хочу ощутить тебя внутри – простонала я, чувствуя нарастающую пульсацию и закручивающиеся омуты наслаждения.
Не отпуская моих ягодиц из своих рук, он медленно стал входить в меня. Войдя целиком он замер и зажмурился, переводя дыхание. Вышел почти до конца и тут же вернулся на всю длину обратно. Поймав его ритм, я стала двигаться на встречу загоняя его ствол глубже. И вот уже увеличивается амплитуда и ускоряется ритм. Он уже рычит во всю срывая связки, а потом меня накрывает оргазм закладывая уши, что я не слышу собственного крика. А спазмы моего влагалища с такой силой сжимают его внутри, что он и сам бурно подходит к финишу. Последнее что он успевает так это откатится на спину. Мы вдвоем дрожим покрытые потом. Сил шевелится ни у меня, ни у него нет. Через пять минут я уже вырубаюсь окончательно.
Утром просыпаться совсем не хотелось. Было тепло прижиматься голой спиной к обнаженному торсу и уютно в кольце мужских рук. Равномерное дыхание мне в макушку и мужской запах которым я пропиталась на сквозь.
- А что делает мужчина в моей постели? – я резко села, сонные руки вяло соскользнули с меня. – Крешник?
Сонные глаза сфокусировались на мне, и парень слетел с кровати.
- Простите, Госпожа – пробормотал оборотень, склоняясь в поклоне – Вы не давали распоряжений, и я взял на себя смелость охранять Ваш покой.
- Я впервые так хорошо выспалась – пыталась унять я сердцебиение – что забыла где я и что со мной происходит. К тебе претензий нет. Ты молодец, для девственника отлично справился. Иди уже к себе, у нас полно работы.
И я направилась в ванную
- Вам помочь? – поинтересовался польщенный оборотень.
- Даже не думай – резко остановилась я – у нас работы, не початый край, а если ты мне поможешь пойти помыться, то... Вот Аримхель тебя и просветит чем это может закончиться. Свободен.
- Последний вопрос – вот же наглое создание.
- Чего еще? – проворчала я, открывая дверь ванной.
- Вечером, я могу прийти и доставить Вам удовольствие?
- Если надумал перебраться в мои покои так и скажи – мысленно, радостно потирая ручки, лениво ответила я – тогда пусть Аримхель с Кекоа займут одну из двухместных комнат. Ну а ты тащи свои шмотки уже сюда.
- Как прикажите Госпожа – довольный голос донесся мне уже в ванну.
День выдался не легче предыдущего. Биврёст безропотно и без эмоционально перетаскивал коробки и мебель куда ему велели. Крешник и Кекоа где своими ручками, а где, используя бытовые артефакты убирали пыль, снимали паутину и отдраивали полы. Аримхель был просто на разрыв. Он и парнями руководил, что, где и куда, и мне помогал, то в библиотеке найти нужные книги или свитки, а то и артефактом воспользоваться. В этом мире тоже был свой «гугл», выглядел и функционировал не так как наш, но если информация хранилась на магическом артефакте с открытым доступом, то можно было к нему подключиться и даже «загрузить» себе. Я же засела за изучение законодательства. Очень мне не нравилась уверенность генерала вернуться. Очень не хотелось возвращать пусть даже не мной награбленные сокровища (на что-то тоже жить нужно). В то же время не хотелось нажить врагов в лице императорской семьи и пострадавшей от загребущих рук генерала аристократии.