С чем сравнить штурм театральных касс перед визитом всесоюзного доктора по любым болезням? Разве что с наступлением на рейхстаг или с атакой ликеро-водочного магазина после проявления очередной заботы правительства насчет блага народа. Имена счастливчиков, купивших в кассе билеты на бенефис Кашпировского, не попали даже в книгу рекордов Гиннеса. Кто-то хочет удивиться и сделать расширенные глаза в надежде, что их починит по телевизору Кашпировский? Так этого не нужно, потому что в Одессе всегда было легче вступить инженеру в партию или еврею в институт, чем купить билет на подобное мероприятие в кассе. Во времена застоя это было такой же мечтой, как полновесный стул в эпоху перестройки.
Даже когда сюда приехал легендарный ансамбль «Липе» и в каждой кассе рядом с ее тружеником сидел в виде общественного распространителя идей справедливости сотрудник ОБХСС, львиная доля билетов все равно продавалась в ближайших подворотнях на подступах к театру. Как сейчас помню, пара билетов на «Липе» стоила четвертак, но это было время, когда заработок ста рублей в день считался нормальным даже в Одессе. А когда появились афиши насчет чудотворца Кашпировского, тысяча рублей уже не была деньгами для Ивановки, так что за Одессу лучше тактично промолчать.
За неделю до начала сольного концерта Кашпировского билет в виде большого одолжения отдавали за двести, через три дня он уже стоил триста. В день выступления лучшего друга всех больных страны Советов с утра пораньше билет шел за четыреста.
И не нашлось зажимистых крохоборов, пожалевших ради собственного здоровья рубли, к которым в Одессе всегда относились с не меньшим уважением, чем на мировом рынке. Билеты хватали с таким азартом, будто они уже сами по себе могли излечить от хронического безденежья или дать гарантию против СПИДа.
Самым интересным номером в день выступления Кашпировского было то обстоятельство, что оно вообще не состоялось. Несмотря на магические билеты, их некоторые обладатели почему-то стали чувствовать тошноту и головокружение. У других просто испортилось настроение, что тоже свидетельствует об отсутствии хорошего здоровья. И они стали размахивать руками, но совсем не так, как это делали люди по телевизору только от одного вида Кашпировского. Менее выдержанные, готовые еще вчера повесить дома фото Кашпировского вместо иконы или заменить его изображением портрет очередного вождя, что для нашего населения более привычно, стали говорить о своем кумире вслух такие же слова, как о Сталине при Хрущеве или Брежневе при Горбачеве. В крайнем случае доктора беззлобно называли просто аферюгой.
А Кашпировский был не при чем, он вообще не догадывался, что должен выступить в Одессе. Но зрители об этом еще не знали и гневно пошли на штурм театра. Представитель творческого коллектива, который почти добровольно взял на себя роль жертвы ради святого искусства, мгновенно стал зеленым с красноватым оттенком, в точности как Кашпировский в отечественном цветном телевизоре. Заикаясь и путая слова, он объяснил: здание театра не имеет никакого отношения к неявке артиста Кашпировского, и после этого благополучно спрятался за милиционеров.
В цивилизованном обществе в таких случаях поступают очень просто. А так как наше общество стремится стать именно таковым, в Одессе поступили как всегда благородно: раз спектакль отменяется, можете обменять в кассе билеты на свои деньги. Что и было предложено тем, кто платил за эти билеты по 50 и 80 номиналов. Однако многие оставили себе билеты на добрую память об этом приключении. Нужно быть неизлечимо больным, не надеющимся даже на помощь Кашпировского, чтобы отдать за пять рублей бумажку, купленную за двести или четыреста. Что касается продавцов этих билетов, то вряд ли они дожидались зрителей в тех самых подворотнях, где в течение двух недель бойко торговали билетами.