А наутро Алеша снова звонил и стучался в квартиры людей, которым, благодаря нашему самому ненавязчивому в мире сервису, постоянно не хватает времени, и снабжал молоком подрастающих одесситов к вящей радости их мамаш.
И это продолжалось до того страшного дня, когда ранним утром Алешу Мушкетера нашли в его парадном с пробитой головой и страшными ножевыми ранениями в области живота и груди. Он умирал в течение нескольких дней, долго, мучительно, и теперь вам, может быть, не покажутся странными рассуждения о том, какую смерть все-таки предпочел бы Алеша.
Скажу честно, я сильно отстал от жизни и не знаю, существует ли сегодня в городе территориальное деление. Но в те годы старый район Одессы делился на «хутора», враждовавшие друг с другом из поколения в поколение. После гибели Алеши все «хутора» сошлись в «разборах» и выяснили, что не было на их территории человека, который бы осмелился поднять руку на Мушкетера.
Бедный Алеша, заслуживший высокое прозвище всей своей незаметной, но такой полезной жизнью. Как настоящий мушкетер, он был благороден и никогда не брал с людей денег за свои действительно огромные услуги. Его кормили - это было, иначе он бы просто умер с голода, одинокий смешной старик в поношенной одежде с чужого плеча, никогда не требовавший оплачивать свое добро не имеющими ему эквивалента деньгами. И все «хутора» старого города, позабыв о вражде, заключили перемирие, чтобы найти и покарать нелюдей, изрезавших Алешу. И никто не мог возразить ребятам с его «хутора» на веское требование: искать имеют право все, но кончать гадов могут только они.
Однако нашлись люди, которые сказали пацанам - отойдите в сторону. И те безропотно отошли. Потому что это слово сказали уже мужчины, которые недавно были такими же пацанами с этих самых «хуторов», и они выросли из тесного мира ребячьих «разборов». «Пацаны, - терпеливо объяснили пацанам мужчины, - это был наш Алеша, и поэтому все дальнейшее - это наше дело.» Чтобы не обидеть пацанов, мужчины промолчали о том, что у них больше шансов отомстить за Алешу без возможных последствий. Мужчины понимали, что человека можно избить, ограбить и даже убить, кое-кто из них был способен на это. Но поднять руку на Алешу, старого Мушкетера, приносившего людям добро, казнить медленной смертью беззащитного, издеваться над юродивым - этого они понять не могли.
И через несколько недель мужчины полной мерой воздали обидчикам Алеши, забравшимся порезвиться на его «хутор» аж с поселка Котовского, именуемого в Одессе Жлобоградом, Среди тех, кто отомстил за мучительную смерть Алеши, были разные люди и не стоит называть их имен, хотя бы потому, что далеко не все из них стали уголовниками, а срок давности - понятие не абстрактное. Только давным-давно уехавшего куда-то в Аргентину Капитана да бывшего уже к тому времени рецедивистом Буру можно вспомнить в связи с этой историей. Бура вскоре после тех событий снова сел, затем вышел и стал вести почти добропорядочный образ жизни. Он погиб на улице ранним вечером, когда попытался вступиться за избиваемую мужчинами женщину. Нож вошел в его солнечное сплетение по рукоятку и оборвал жизнь одного из тех, кто отомстил за Алешу.
И признаюсь честно, больше писать об одесских сумасшедших невозможно. Потому что последний заслуживающий внимания - легендарный Яник, ходивший в моряцкой мице с огромным козырьком над гигантским искривленным иском. О причудах Яника, бывшего постоянным украшением вечеров отдыха и дискотек, можно было бы говорить много, но...
Но несколько лет назад мы сидели в квартире Владика Кигеля, который стал сотрудником лос-анджелесской «Панорамы», а тогда еще корреспондента газеты «Знамя коммунизма», кто-то позвонил ему и сообщил, что Яника убили.
Не знаю, нашлись ли в городе мужчины, отомстившие за смерть Яника, или нет. Теперь уже не это главное. Одесса - не та. И это вовсе не ностальгия по давно ушедшим временам; еще сто лет назад старики говорили, что Одесса уже далеко не та; и моя бабушка, родившаяся на улице Земской восемьдесят шесть лет назад, давным-давно утверждала то же самое. У каждого поколения есть право и причины высказаться таким образом...
Но если Одесса начала убивать своих сумасшедших, если она даже не оказалась в силах просто защитить их -о чем тогда еще говорить?