Для хороших времен имени контрпропаганды это был отличный материал. Жаль только, что он оказался Развесистым Клюквером от заголовка до подписи «Капитан Скопцов». Не говоря уже о том, что среди фамилий экипажа «Арагаца» были псевдонимы и фамилии журналистов «Моряка» и «Знамени коммунизма», так вдобавок само название утонувшего судна «Зназма» расшифровывалось очень просто. По поводу этой заметки в Одессе произошли кое-какие события особенно после того, как «Правда» перепечатала информацию о подвиге моряков «Арагаца».
Поэтому при слове «Арагац» Полоскин почувствовал, как мурашки побежали наперегонки с хорошим временем по его спине.
- Значит так, - примирительным тоном сказал Ответственный, переживая за душевное состояние своего резко побледневшего бойца, - организуешь свадьбу, опыт у тебя по починам есть. Если что - смело ссылайся на меня. Хотя я подтверждать ничего не буду. Материал должен быть у меня на столе в четверг, в первой половине дня. Пусть все знают - алкоголизму нет места в нашей местной советской жизни.
Полоскин перепуганно поднялся со стула, стараясь изобразить на лице преданность. ,
- Постой, - устало сказал хозяин кабинета, подошел к сейфу, щелкнул дверцей, достал початую бутылку «Арарата» и рюмки. - За удачу!
Ростислав выпил и сразу ощутил всю ответственность возложенной на него задачи. «Вот теперь он в лепешку разобьется, но исполнит все в лучшем виде», - подумал Ответственный, наливая себе вторую рюмку, после того, как за журналистом захлопнулась дверь.
Полоскин шел по улице и понимал: таких сложных заданий он еще не получал. Прежде доводилось организовывать почины «Сорокалетию обороны Одессы - сорок ударных декад», «60 ударных недель в честь 60-летия СССР», «Подвиг боевой - рекорд трудовой», «Пятидесятилетию Морфлота - пятьдесят смен с наивысшей производительностью». Тогда запутавшиеся в трудовых подвигах и декадах читатели даже не пытались разобраться в честь кого они несут какую ударную вахту и раскрадывали материальные ресурсы предприятий с удвоенной энергией. В обкоме тоже делали вид, что понимают, как это можно в течение одного рабочего дня взвалить на себя несколько ударных вахт в честь разных событий. Сам Полоскин перестал обращать внимание на все эти тонкости, поэтому в его репортажах полеводы вполне могли трудиться ради юбилея морского министерства.
С восьмидесятого по восемьдесят пятый год страна вообще перестала работать. Она только героически несла ударные вахты, за размножением которых не успевало следить ЦРУ. Его резиденты постоянно двигали мозгами. Потому что, если, как поется в песне, русская душа была неподвластна чужеземным мудрецам, то что тогда говорить о советской экономике, которая никогда не была подвластна здравому смыслу?
Но такого сложного задания у бойца идеологического фронта Полоскина еще не было. Сыграть за день свадьбу и вдобавок с почином. «Но разве есть что-то невозможное для настоящего коммуниста?» - убедил сам себя журналист.
Прежде чем приступить к началу операции «Свадьба» Полоскин решил собрать разведданные. Хорошо, что среди массы поставщиков информации у него был подполковник милиции. Изредка Ростислав писал, как подчиненные под его непосредственным руководством обезвреживают всех подряд.
Подполковник сидел за столом и распространял свежий запах одеколона «Шипр». Но даже он стопроцентно не гасил аромат экспортной «Столичной». Подполковник радостно смотрел на Полоскина и с грустью подумал о том, что ему нечем порадовать журналиста. Вместо того, чтобы ловить тех, о ком интересно газете, его милиционеры усиленно принюхивались к прохожим на улице и боролись с алкоголизмом. Хотя совсем еще недавно они, забегая в рестораны, не обращали внимания на то, что люди очень часто мелькают рюмками. Тогда их интересовал только один вопрос: «Что вы здесь делаете в рабочее время?»
- Слушай, Вася, - фамильярно обратился Полоскин к подполковнику, - не пора ли тебе получить третью звездочку на погоны?
Вася понимал, что давно пора. Только его руководство об этом не имело никакого представления.