- Что-то придумаем из директорского фонда, - пообещал секретарь парткома, который и без напоминаний Ростислава хорошо знал, как может повести кадровую политику Ответственный.
- Понькин, зайдите обратно, - властным голосом позвал Полоскин слесаря, внимательно подслушивавшего с той стороны двери.
- Поздравляю вас, - энергично тряс руку Понькина журналист, - желаю больших успехов в вашей семейной жизни. На свадьбу хоть позовете, хе-хе?
- А как же, - возбужденно ответил слесарь, предвкушая радости жизни в браке и угадывая размеры своей будущей квартиры.
- Поздравляю, Понькин, - поднялся со стула секретарь. - Такая специалистка тебе досталась.
- Вы представляете, друзья, как это здорово, - радостно нагнетал атмосферу всеобщего воодушевления журналист, - комсомольско-молодежная свадьба в новой квартире. Первая безалкогольная свадьба в нашем городе. .
- Какая, какая? - зло перекосил рот только что счастливый Понькин. - Повтори это оскорбление еще раз...
Только через час Понькин капитулировал перед мощным напором советской журналистики. Единственным условием, о которое разбивались все уговоры и доводы, была компенсация морального ущерба новобрачного. Двухкомнатная - и точка! И с этой точки Понькина не сдвинул бы даже Ответственный, на которого Понькину в отличие от журналиста, директора и еще очень-очень многих людей было даже совсем наплевать.
- Значит так, первый день потерпишь... - объяснял Ростислав.
- В войну и не такое выдерживали, - поддакнул секретарь.
- ...а потом, - продолжал журналист, - хоть залейся. Два ящика водки - премия от завода...
- И бутылка «Портвейна», - выбивал дополнительные блага слесарь.
- Сам купишь, - резко оборвал секретарь парткома, -нечего государство разорять.
Легче всего было договориться с ЗАГСом. Потом Полоскин позвонил подполковнику Васе и приказал срочно разыскать платье со старорежимным названием «подвенечное». Фотограф требовал, чтобы невеста была в шикарном наряде. Некоторые на его фотографиях себя только по одежде и узнавали. Подполковник обыскал склад конфискованных товаров, но не нашел фирменной спецодежды. Через час домой к спекулянту, вывесившему объявление на столбе «Продается свадебный наряд (США) любого размера, можно напрокат», выехал тоже наряд, но только милиции.
- Петушинский, - орал в трубку несколько уставший журналист. - Фамилия жениха Понькин. Невесту зовут штамповщица-разливщица Нина. Секретарь парткома - Дормидонтов...
Свадебный стол в воняющей свежей краской квартире ломился от бутылей с березовым соком, бутылок с лимонадом и кастрюль с компотом. Жених со съехавшим набок галстуком обнимал невесту в прекрасном американском платье. Фотограф прыгал вдоль стола, как какаду по ветке. Гости уже второй час сидели чинно-спокойно, словно в первые минуты поминок, и бросали скучные взгляды на секретаря парткома.
- ...А все-таки прекрасный обычай появился у всего советского народа, благодаря почину нашего завода, -продолжал он свою речь. - Навсегда ушло в прошлое проклятое пьянство благодаря неустанной заботе нашей родной партии и лично товарища Бре... То есть, правительства. А то и верно, товарищи, сколько можно терпеть? После праздников - весь город в винегрете. За здоровье молодых. Горько, как говорится!
Бокалы с лимонадом взметнулись вверх, и счастливая невеста толкнула в бок жениха, который задумался над тем, что потолок все-таки нужно побелить заново. Гости с отвращением глотали непривычный напиток и ощупывали бутылки, спрятанные под одеждой. Свадьба все-таки...
Полоскин допил шестую чашку кофе и поставил точку в статье под двумя рубриками «Социалистическому обществу - новые обряды» и «Работай, почин». Он откровенно зевнул, обозначая последний абзац, и с наслаждением потянулся. Хотел было налить рюмку, но передумал. Еще не хватало, чтобы Петушинский унюхал запах своего любимого напитка.
Поэт зашел в кабинет со следами губной помады от поцелуя музы на лбу. Толстая пачка бумаги, изъеденная машинописью, топорщилась у него под мышкой.
- Ты не представляешь, как это было тяжело, - откровенно признался он Ростиславу, - даже хваленый Пушкин не создал бы такую поэму всего за одну ночь.
Полоскин не возражал, а лишь довольно кивал головой.