«Старый козел, - ответствовали глаза Кулькова, - кичится тем, что шил тройку Троцкому, френчи Сталину и пиджаки Хрущеву. Ничего, скоро и тебя перестройка коснется...»
- Спасибо, Петр Петрович, извините, что побеспокоил, - сказал на прощание Кульков.
- Если будет нужда, заходите, батенька, - попрощался портной и в меру своих сил заспешил в соседнюю комнату, где его уже целых пять минут ждал сам Армен Давидович.
- Вы куда, товарищ? - секретарша Кулькова преградила мощной, благодаря «половинкам», грудью путь очередному посетителю. - У Вадима Николаевича совещание.
В кабинете Кулькова действительно было совещание. Двое известных портных столицы измеряли по очереди то объемы Кулькова, то длину отреза.
- Брюки и жилет, - наконец-то выдал заключение один.
- Пиджак и брюки, - не согласился второй.
Кульков мотал головой по сторонам, как будто сидел в президиуме, а не стоял посреди собственного кабинета.
- Но ведь французы сказали...
- Вадим Николаевич, миленький, эти французы... - осторожно начал первый.
- Думаете, они вам только устаревшее оборудование сбагривают? - ляпнул, не подумав, второй.
Модный портной, к которому супруга привела Кулькова за руку, усиленно делал вид, что он не узнает Вадима Николаевича. Портной принимал их в огромной зале со множеством зеркал в аляповатых золоченых рамах. Сам мастер был одет под стать своему творчеству: в белоснежном смокинге с алой розой в петлице и черных шортах. На шее у маэстро висела массивная золотая цепь, заканчивающаяся жестяным кулоном с надписью «снатка».
Вадим Николаевич следил за своим изображением в многочисленных зеркалах и делал вид, что понимает ахинею, которую нес новоявленный авангардист от искусства кройки и шитья. Супруга Кулькова смотрела в рот маэстро, словно из него в любой момент могла вылететь личинка шелкопряда и дотачать недостающие сантиметры к отрезу.
- ...Вы можете не переживать, - закончил свою мысль портной, профессиональным взглядом измеряя крутизну бедер Кульковой, - стиль модерн требует пиджака без рукавов, хотя брюки - не менее двадцати сантиметров ниже колена. Но я попробую уложиться в схему моих последних теоретических разработок.
- Скажите, - прервал этот поток творческих изысканий Вадим Николаевич, делая вид, что не замечает куда направлен взгляд и профессиональный интерес мастера, - а классический костюм тройка...
- Его вам сошьет любой, - гордо вскинул гриву волос над облысевшим лбом портной, - я же исповедываю иной стиль. Но скажу вам по секрету, что ваш отрез и старомодный костюм-тройка так же совместимы, как переход к рынку и неконвертируемый рубль.
В своем доме Кульков слыл чрезмерным демократом из-за того, что иногда вел разговоры с вахтером Иванычем. Когда у человека неприятности, его так и тянет с кем-то поделиться. Но не станешь же говорить в министерстве или на сессии, на худой конец, в главке об отрезе, который подсунули негодяи-французы.,..
- Не иначе над нашей российской доверчивостью решили посмеяться, буржуа, капиталисты. А мы еще с ними о кредитах толкуем. Нет, брат, пока я жив - никаких кредитов у этих шкуродеров, - разглашал Иванычу будущую экономическую политику Кульков.
Иваныч согласно кивал головой и думал о том, что не мешало бы попросить Кулькова достать ему пару пачек любимой махры.
«Пока Вадим Николаевич в настроении, чем черт не шутит, может сполнит. А так, наобум лазаря, не надо. Оне что хочешь людям обещать могут и не морщиться. Хотя мене-то он кажный день, почитай, видит», - усиленно размышлял вахтер. .
- Слышь, Вадим Николаевич, - наконец-то решился Иваныч, - тут такое дело. Краем уха слышал, что есть в Одессе мастер... Любой костюм пошьет за милую душу..
Кульков вцепился в вахтера, как в последнюю надежду с такой силой, словно он был депутатским мандатом.
- Как его фамилия? Где работает?
- Где работает - не помню. А фамилие... Фамилие... Тут без табаку склероз разбушевался... Как его фамилие .. Певцов... Нет... Махры бы... Спидов..., нет, не то...
Кульков не поленился подняться в лифте наверх, и уже через несколько минут Иваныч бережно прятал в стол блок финского «Мальборо».
- Как же его фамилие? - рассуждал вслух вахтер, дымя быстро тлеющей сигаретой, - дрянь курево... Махра бы получше... Вспомнил. Спивак ему будет фамилие...