— Может, заболел, не дай бог? — не отстает жена.
— Еще чего, заболел! — приподнимается на топчане Войтек. — Не дождутся! Кроме как «заболел», других слов у нее нет…
— Да боже упаси, — оправдывается жена. — Просто вижу, ты не в себе…
— Не в себе… — ворчит Войтек. — Будешь тут не в себе. Да пошел он к чертовой бабушке! С хозяином поругался. Двадцать пять лет! Один раз за двадцать пять лет могу себе позволить ответить? Мы с хозяином одного возраста, а в этой типографии я дольше, чем он…
Жена поняла, что сегодня на работе Войтек перегнул палку, и сперва его выбранила: как же так? Но потом, отчасти из страха перед мужниным гневом, отчасти из сочувствия, уже куда мягче добавила:
— Да плюнь ты на него. Ничего, не уволит.
— Да хоть бы и уволил! — рассердился Войтек. — Сколько можно? Двадцать пять лет проработал, и хватит! Сам уволюсь.
Выговорившись, он немного остыл, но вскоре опять начал:
— Хватит! Двадцать пять лет! Теперь в другом месте счастья поищу…
На другой день Войтек встал на час раньше, чем обычно, но на работу пришел на час позже и сам не понял, почему опоздал. Нечистая сила вмешалась, не иначе. И тут Войтек осознал, что здание, которое он выстраивал двадцать пять лет, вот-вот рухнет. Это было серое, неуютное здание, но надежное. И что теперь? Войтеку казалось, это-го даже Господь Бог не ведает.
Войдя во двор, где находилась типография, он остановился. Желтые окна, которые всегда тепло приветствовали его по утрам, сегодня глянули зло и холодно, как глаза хозяина накануне, когда Войтек его якобы оскорбил. Станки угрожающе шумели. Войтек трижды перекрестился, прошептал: «Помилуй, Господи, раба Своего» и вошел в типографию.
К несчастью, там как раз был хозяин. Войтек заметался, не зная, куда спрятаться, а потом застыл в нелепой позе, ожидая взбучки.
Но хозяин разговаривал с машинистом и Войтека даже не заметил.
Войтек почувствовал, что его старое серое здание рассыпается, разрушается навсегда, и уже ничего не поправишь. Надо что-то делать, что толку стоять на месте! И, обливаясь холодным потом, он заговорил:
— Хозяин, я увольняюсь…
Войтек рассчитывал на сильный эффект. После двадцати пяти лет работы просить расчета — такое не каждый день бывает. Однако его слова не произвели впечатления. Надо бы погромче… А чего, собственно, он боится? Он уже не мальчик.
— Хозяин, я расчета хочу! — сказал он уже увереннее, хотя сердце колотилось, как у разбойника.
— Я слышал, — холодно ответил хозяин. — Позже подойдешь.
«Значит, он согласен меня уволить», — удивился Войтек.
Он почувствовал себя полным ничтожеством. Даже непонятно, как он мог прослужить такому прекрасному хозяину целых двадцать пять лет. Странно, что его давно не выгнали. Наверно, просто по ошибке так долго на работе держали.
Он увидел рядом ящик, который должен был выносить во двор. Его ящик, стало быть. Но теперь он Войтеку такой же чужой, как хозяин и вся типография. Нет, не понимал Войтек, как он здесь двадцать пять лет проработал. Только по ошибке, как же еще?
Совсем убитый, он вышел во двор. Стоял и не знал, что делать. Домой он уходил в час, не раньше. Сейчас туда вернуться нельзя, он там с ума сойдет. Может, упасть хозяину в ноги, попросить: «Господин, я пошутил! Зачем мне увольняться? Я же тебя люблю, и типографию, и ящик, который выносить должен. Всей душой к вам прикипел. Двадцать пять лет все-таки! Пошутил я, хозяин, прости!»
Но не смог и шагу ступить, словно к земле прирос. Почесал в затылке и махнул рукой:
— Эх, к черту! Будь что будет!
Вышел со двора. Куда теперь? Искать другую работу пока нельзя, он еще от хозяина ясного ответа не получил, не имеет права. Сперва надо с ним попрощаться по-человечески, поблагодарить за хлеб, чтобы он не думал, что Войтек — бездельник какой-нибудь. Нет! Войтек понимает, что к чему, знает, как положено в таких случаях…
Он маленько подождет и зайдет за расчетом, ему за два дня причитается: за понедельник и вторник. Это выходит…
Мысли путаются, он не может сосчитать.
«Ничего, — льстит он хозяину за глаза. — Господин не обманет, не прикарманит моих денег…»
Жаль только, хозяин не знает, как хорошо Войтек о нем сейчас думает. Но Войтек скажет: «Господин, я к вам ничего не имею!»
Да, так и скажет.
Войтек немного повеселел, ему пришла в голову отличная идея: когда получит деньги, он поцелует хозяину руку, как полагается.
— Это будет очень хорошо! — радуется Войтек.
Он лишь одного боится: голова кругом, как бы не забыть.
И он повторяет несколько раз:
— Хозяин, я к вам ничего не имею! И потом руку поцеловать…