И все-таки жилище Эли Ейнеса называли золотым домиком.
Многие хозяева были бы рады поменяться с Элей Ейнесом.
Вздыхали с завистью:
— Не дом, а золотое дно!
— Был бы у меня такой, я бы горя не знал.
— Еще бы! С самого краю!
Вот этим дом и был хорош: последний на улице! А дальше лежат самые богатые деревни в округе. Мужики в них — не абы кто. Настоящие кулаки! У них и земля, и скот, и птица, и рыба. Да, и рыба тоже, потому как в той стороне есть реки, и рыбы в них полно, причем самой лучшей.
И куда попадает хлеб, и телята, и куры, и яйца, и сушеные ягоды, грибы и рыба — все, что мужики везут в местечко?
К Эле Ейнесу! Дом-то с краю, у самого въезда.
Это вам не фунт изюму!
Так думали местечковые завистники.
Но на самом деле Эля Ейнес был далеко не такой счастливчик.
Домик-то у него золотой, не зря его так называли, но по соседству стоял другой, такой же величины, а вот амбар при нем был побольше, чем у Эли Ейнеса.
Соседний дом золотым не считали, поскольку он был лишь вторым с краю.
Конечно, тоже неплохо, но с домом Эли Ейнеса не сравнить.
В действительности же сосед Эли Ейнеса торговал с мужиками куда успешнее.
Во-первых, этот сосед, Велвл Леймес, был человек простой, силач и здоровяк. Во-вторых, его сынок Янкеле мог в одиночку подкатить к амбару груженую телегу.
Эля Ейнес, наоборот, был слабый, болезненный и мужиков к себе завлечь мог только поговорками да притчами из Талмуда, которые кое-как пересказывал им по-русски.
Сыновей ему Бог не дал. Двух старших дочерей Эля Ейнес выдал замуж в другие местечки, а третья, младшая, Бейлка, была девушка слишком благородная, чтобы помогать отцу подвозить к амбару телеги, как сынок Велвла Янкеле.
Вот почему самые богатые крестьяне с зерном и другим товаром попадали к Велвлу Леймесу. К Эле Ейнесу заворачивали только старики, которые его уважали и не могли ему отказать.
Но Велвл Леймес был такой жадный, что даже тех мужиков, которые привозили товар Эле Ейнесу, все время пытался затащить к себе.
Просто-напросто силой.
Хватает лошадь под уздцы, его сынок — за вожжи, и тянут к себе во двор.
Эля Ейнес зовет на помощь дочку:
— Бейлка, чего стоишь?
А Бейлка, вся такая нарядная, волосы в две косы заплетены, стоит и не знает, что делать. Ее девичье сердце негодует, и она принимается стыдить парня:
— Фу, Янкеле, как некрасиво! Зачем ты у нас телегу уводишь?
А сынок Велвла, ничуть не смущаясь, упирает руки в бока, смотрит на нее большими серыми глазами и хохочет:
— Ишь ты, барыня нашлась!
Бейлка сердита, но не будет же она препираться с этим грубияном. Это ниже ее достоинства.
Она отворачивается и больше даже не глядит в его сторону.
За это Господь ее вознаграждает. На дороге появляется телега, груженная мешками, на них лежит теленок, а спереди и сзади стоят корзины, полные всевозможного добра: рыбы, яиц, кур и сушеных грибов.
Это телега старого Антоша. Он не уступит Велвлу свой товар, даже если тот предложит вдвое больше. Антош — мужик с характером. Для него дружба дороже денег.
Велвл и его сынок это знают, но, увидев груженую телегу, Янкеле не может устоять и пытается посеять раздор между Антошем и Элей Ейнесом:
— Старик тебя обманет!
Но крестьянин добродушно улыбается и отвечает:
— Знаю, но я не прочь, чтобы он на мне заработал. Он хороший человек, этот Эля, а дочка у него — что твоя паненка.
Янкеле вне себя. Мужик хвалит его злейшего врага — Бейлку. Сплюнув, он поворачивается к другим телегам и кричит:
— Эй, люди, сюда, ко мне! Старик вас обманет, его дочка вас как липку обдерет!
А потом смотрит на Бейлку и показывает ей язык.
Бейлка вспыхивает от обиды и становится еще прекраснее, а старый Антош гладит ее по голове и говорит:
— Гордый хлопец! Шельма!
Однажды этот самый Антош привез полную телегу всякого добра. Кроме зерна, теленка, кур, яиц и рыбы в ней лежал мешок шерсти.
Увидав, что старый крестьянин поворачивает к Эле Ейнесу, Велвл ринулся к телеге и, нащупав в мешке шерсть, аж зашелся от зависти.
— Янкл! — крикнул он сыну. — Необрезанный шерсть привез!
Шерсть — товар выгодный, но редкий, и Янкл с отцом переглянулись: надо купить ее во что бы то ни стало.
— Продай нам! — попросил Велвл.
— Пять рублей за пуд! — добавил Янкл.
— Не давай сразу так много, — шепнул Велвл сыну.