По этому случаю Мэтр объявляет своим коллегам, что он принял решение завещать свой дом и все свои сокровища Гонкуровской академии. Вслед за этим он достаёт из одной из витрин оригинал завещания мсьё де Гонкура и зачитывает им следующий отрывок из него, который может только укрепить Саша в этом поступке: «Я имею ввиду, что если компании, основанной мной, в будущем будет завещано какое-либо имущество или средства, то они должны быть направлены для приобретения особняка для встреч и заседаний». Саша просит сохранять конфиденциальность в отношении своего решения. Однако эта новость была оглашена по швейцарскому радио, и французские газеты подхватили её, комплиментарно отозвавшись о выдающемся писателе, актёре и его поступке. Но всё выйдет из-под контроля, опять же из-за зависти. Люсьен Декав, академик, отсутствовавший на парижских собраниях, не мог не опубликовать статью по поводу этого щедрого дара, уничижительную для Саша, повторяющую бесконечное: «Лучше встретиться на чердаке, полном нетленных воспоминаний, чем в каком-то особняке без сердца и лица, пусть даже богато убранном». Столкнувшись с отсутствием осуждения этого нападения со стороны гонкуровских академиков, Гитри «без единого слова» отказывается от своего намерения.
Год спустя, когда Академия «спала» крепким сном, Саша приглашает свою давнюю подругу Колетт в ресторан на площади Гайон на обед, чтобы сообщить ей своё предложение стать первой женщиной, избранной в это учреждение. Колетт была избрана позже... но Саша там уже не было!
А Саша и пресса? Как обычно, об этом много говорят, особенно о его пьесах и фильмах, или когда он принимает пост президента профессиональных объединений. Он даже написал несколько статей. Мы не можем воспроизвести здесь многое, но интересно упомянуть об одном документе, представляющем сотрудничество Мэтра с французской прессой, за которой немцы следили очень пристально.
Летом 1941 года Саша пишет солидную статью в «Le Petit Parisien», своего рода открытое письмо «одному из своих друзей». Был ли этот текст политическим? Некоторые с этим согласятся. Был ли он маршаллистом (маршал Петен. — Прим. перев.)? Возможно, но не более, чем большая часть французов в начале Оккупации... Во всяком случае, он выражает «философию Гитри» перед лицом вторжения в его страну вражеской армии. В ней он прекрасно описывает роль художника, его «священный долг», когда оккупирована его страна:
«Разве вы не слышали окрепший голос маршала на днях? Разве вы не вздрогнули, услышав этот громкий голос, который говорил, что тебя не продали, не предали, и даже не бросили, и когда он добавил: "Франция восстаёт, почему ты не встал?"».
Но он решительно откажет «Le Petit Parisien», а затем и «Paris-Soir» вести ежедневную рубрику в форме «эфемерид» или «летучих листков», затрагивающую исторические события, перекликающиеся с действительностью и носящие положительный оттенок в отношении оккупации Франции.
Если материалы Саша были очень востребованы у редакторов газет, продолжающих выходить и в период Оккупации, то в других печатных изданиях, особенно в подпольных, пользующихся большим спросом в кругах, близких к Сопротивлению, продолжает процветать клеветническая информация. Они не преминут запятнать его имя и представят как коллаборациониста. Так, в одном из них можно прочитать: «Саша Гитри выставил бюст Гитлера в фойе театра "Мадлен"». Действительно, там был установленный Саша бюст, но это был бюст его отца.
С другой стороны, одна зарубежная публикация нанесёт Саша огромный вред. 24 августа 1942 года знаменитый еженедельник «Life» опубликовал список имён французских деятелей под заголовком «Чёрный список», под шапкой, состоящей из ужасной фразы: «Это некоторые из французов, осуждённых подпольем за сотрудничество с немцами: некоторые из них будут убиты, другие предстанут перед судом, когда французы будут освобождены».
В этом списке можно найти, среди других, имена Мистенгетт, Луи-Фердинанда Селина, маршала Петена, Мориса Шевалье, Марселя Паньоля (Marcel Pagnol) и Саша Гитри! Последний примет этот нехороший удар со своим обычным юмором:
— К тому же называться Жизнью («Life») и просить смерти, уже любопытно! — И добавил: — С генералом Вейганом (Weygand), маршалом Петеном, Марселем Паньолем, Мистенгетт и Морисом Шевалье я не в дурной компании, но за что эти люди нас осуждают, что они знают о нас?