— Поблагодари отца за цветы!
Нашему юному герою, совсем раздосадованному, остаётся только присоединиться к друзьям, чтобы забыть эту первую «любовь» своей жизни.
Между тем, Эдмон Ростан после триумфа своего «Сирано де Бержерака» в 1897 году стал живым национальным достоянием. В следующем году он был избран членом Французской академии в возрасте 29 лет. Гениальный автор, равно как и очаровательный, обаятельный и неотразимый человек. Саша опишет это так: «Увидев, не полюбить его было почти невозможно, хотя он не был свободен от некоторой комичности, которая объяснялась только его чрезмерной элегантностью».
Для своего «Сирано» он пригласил Коклена (Coquelin), самого востребованного актёра, и Люсьена Гитри. После этого грандиозного триумфа великая Сара мечтала о том, чтобы неопубликованное произведение Ростана было поставлено в её театре «Ренессанс». Она хочет сыграть там главную роль, но хотела бы видеть рядом с собой в этом спектакле и своего друга Люсьена Гитри. Ростан, Бемард (Bemhardt), Гитри... о какой более эффектной афише можно мечтать?
И именно молодой академик работает над новой пьесой, которая очертит трагическую судьбу сына Наполеона — «Орлёнок» («L’Aiglon») (прозвище единственного законнорождённого ребёнка Наполеона Бонапарта, Наполеон II, 1811-1832, полное имя — Наполеон Франсуа Жозеф Шарль Бонапарт, король Римский / Napoléon François Joseph Charles Bonaparte. — Прим. перев.). Саре, которой далеко за пятьдесят, было совершенно нетрудно перевоплотиться в этого молодого мужского персонажа.
— А Гитри будет Серафим Фламбо (Серафим Факел). Эта великолепная роль для него! — сказала Божественная Ростану.
Однажды ноябрьским утром 1899 года в квартире на Вандомской площади поэт читал своё новое творение Люсьену Гитри (который ещё не принял эту роль). Саша не пропускает ничего на протяжении всего чтения. Ростан читает, меняя голос для каждого персонажа, рукопись он положил на обтянутый красным велюром табурет (который Саша всю жизнь будет хранить как талисман, называя его «табуретом успеха»). Ростан, однако, опасался плохой реакции Гитри, так как роль Фламбо после третьего акта теряла привлекательность.
Ростан вложил всю свою энергию в чтение этих первых трёх актов, и приступая к следующему, проявляет беспокойство. От слабой конституции академик, кажется, на грани обморока. Он потихоньку опускается в кресло и говорит глухим голосом:
— Простите меня, мой дорогой Люсьен, но у меня кружится голова. Это чтение выматывает меня. Думаю, мне нужно что-нибудь съесть. Могу я пригласить вас с Саша на обед к Prunier?
В знаменитом ресторане на улице Дюфо Ростан быстро оправился от этого симулированного недомогания. Он снова просит Гитри извинить его:
— Я определённо сожалею, что не смог закончить чтение. Могу ли я узнать, желаете ли вы принять эту роль, ибо наша дорогая Сара требует ваш ответ сразу пополудни?
Люсьен, конечно, понял маленькую хитрость поэта. Это его забавляет и льстит, потому что Эдмон Ростан, самый известный из французских литераторов, как новичок боится получить отказ. Тогда, с широкой улыбкой, он заявляет ему тоном, вызывающим тревогу:
— Ну... Ну... Ну... Скажите ей, что я, всё-таки, согласен!
Саша определённо нравится находиться в мире, в котором живёт его отец. В нём он вновь находит то ощущение сказочности, которое так поразило его ещё в раннем детстве, проведённом в России. На обедах на Вандомской площади, каникулах в Брёйе, закулисьях театра «Ренессанс», триумфальных вечерах премьер перед всем Парижем, он ощущает этот зов... Его жизнь должна быть такой!
Саша становится самым усердным из учеников этой «Школы восхищения», учителями которой были те самые блестящие и тонкие умы, которые окружают его отца.
И всё же он по-прежнему остаётся самым выдающимся тупицей, которым может гордиться французская система образования! Мы оставили его в лицее Святого Креста в Нейи, где он провёл два года в компании своего брата. В 1896 году их выставили за дверь за дерзость по отношению к одному из учителей. Чтобы вернуть детей на правильный путь, мать решает поместить их к монахам доминиканцам в Аркёйе (Arcueil), где «тут не шутят...». Жан считает, что вынести такое он не в силах, и ему удаётся сделать так, что его отсылают назад. Оставшийся Саша в отчаянии, но он смог найти нового друга в лице Гиньяра (Guignard), сына художника-анималиста.