— Мсьё комиссар, я хотел бы попросить вас предоставить мне право вернуться в Дранси до того, как я доберусь до Фрэна. Чтобы провести там последнюю ночь...
— Странная просьба! Хорошо, я согласен, но так вы откладываете своё возможное освобождение по крайней мере на один день.
Морис Каняр дал своё согласие. Но во время его перевода из полиции нравов в Дранси, на прощальный вечер, происходит ещё одно необычное событие. Мадам Шуазель находилась в доме на Элизее Реклю. Около 13 часов звонит телефон, она поднимает трубку и слышит: «Это вы, "баронесса"?.. Тише!.. Я скоро буду дома… Главное, никому не говорите об этом!..» Трубку повесили.
Фернанда Шуазель не может прийти в себя! Это точно голос Саша, его манера разговаривать таким характерным «бархатистым шёпотом». Но как он мог позвонить ей? Он действительно сможет прийти? Тогда она начинает готовить еду и накрывать на стол, говоря персоналу, что ожидается важное лицо, без дальнейших уточнений.
Проходят минуты, для преданной секретарши время, кажется, остановилось. Наконец, в 2 часа сдержанно позвонили. Остальная часть этого эмоционального рассказа принадлежит Фернанде Шуазель:
«— Быстрее, быстрее, быстрее, "баронесса"!
Трое мужчин ввалились в дом. Саша опустил воротник своей куртки и обнял меня. Наши нервы не выдержали. Мы плакали, оба... на глазах у инспекторов, у которых хватило сердечности понять исключительность обстоятельств, позволить Саша приехать и на несколько минут ещё раз окунуться в атмосферу и обстановку "своего театра". Они шли на большой риск и показали себя мужчинами.
Я видела, что Мария вот-вот упадёт в обморок, когда она неожиданно вошла в столовую. Я видела, как дрожал поднос, когда вошёл дворецкий. Я видела поражённый и счастливый дом, как будто патрон вернулся к нам навсегда.
Мы замерли, когда он начал говорить и молча слушали последние пережитые им события.
Импровизированная трапеза длилась около часа. Потом Саша пригласил отобедавших инспекторов опустошить добрую бутылку шампанского.
Он, безусловно, прошёлся по галерее, желая убедиться, что в его отсутствие ничего не было потревожено. Дал мне несколько указаний, поручил мне предпринять некоторые шаги, показал инспекторам некоторые из любимых им картин, взял несколько упаковок сигарет, поцеловал нас и исчез в машине, которая доставила его в поднадзорное место пребывания:
— Ещё раз говорю вам: до скорой встречи!
Пока он ел, мы не сводили с него глаз. Мы провели большую часть пирушки, обмениваясь впечатлениями — патрон храбрился, но мы чувствовали, что он был глубоко тронут этим приключением. Никто ещё не слышал, чтобы он использовал столько горестных выражений. В самом его взгляде иногда чувствовались горечь и обида. Это ясно — он изо всех сил старался забыть о своих неприятностях.
Но он оставался патроном, мсьё Саша Гитри — заключённый, часто униженный, сумевший не сразу после допроса в судебной полиции вернуться в тюрьму. Он пришёл к себе, к Своему столу, он предложил Своё шампанское Своим охранникам. Да, это был Гитри! Это был Саша!»
Он проводит свою последнюю ночь в Дранси в окружении друзей, которых он там приобрёл. На следующий день те же самые инспекторы приезжают за ним, чтобы отвезти на набережную Орфевр. Это его первая встреча с судебным следователем мсьё Анжера (Angéras). Присутствуют его два адвоката, а также Альбер Виллеметц и мадам Шуазель. Последовал двухчасовой допрос, в основе которого лежали всё те же слухи, он закончился следующим образом:
— Я свободен?
— Конечно нет. Мне нужно увидеться с вами ещё раз через несколько дней.
— Следовательно...
— Вы направляетесь во Фрэн.
— Это обязательно?
— Абсолютно.
И вот наш заключенный во Фрэне, радуется тому, что чувствует себя защищённым в настоящей тюрьме, где ему предоставлена индивидуальная камера, бумага и карандаши!
19 октября его адвокаты сообщили ему, что следственный судья разместил в нескольких газетах небольшое объявление, касающееся его. И что там говорится? Только это: «Мсьё следственный судья Анжера рассмотрит любые направленные ему претензии относительно мсьё Саша Гитри».
Мэтр Крестей объяснил своему клиенту, что такого рода информационное сообщение — «первое» в судебной практике и что, поскольку против него не выдвинуто никаких серьёзных обвинений, что все ранее собранные свидетельские показания благоприятны для него, судья, обеспокоенный общественным мнением, принимает все возможные меры предосторожности, чтобы избежать своей отставки.