«Но три года прошло — и всё забыто. И именно Жан-Жак Бернар осмеливается сегодня говорить со мной о моей "позиции" во время Оккупации! Что уж говорить о его позиции при Освобождении!»
Мы помним, что список лиц, предполагаемых к освобождению, за которых хлопотал Саша, первоначально состоял из десяти и он был расширен им до одиннадцати. Изменилось ли отношение этих заключённых, когда с Саша случились неприятности при Освобождении? Для большинства — полная потеря памяти, вежливый отказ давать показания перед судьёй или письменное подтверждение крайней застенчивости и большой сдержанности. Только двое или трое из этих заключённых оказались на высоте.
В октябре 1946 года один из того списка приехал навестить Саша. Он казался смущённым, неловким и, наконец, решился: «У меня к вам новая просьба... Ну, не могли бы вы не напоминать о том, что я вам обязан освобождением... потому, видите ли, это могло бы навредить мне!»
Подлость, как же ты укоренилась в нас!
Единственное утешение в эту печальную зиму — молодые поклонники Мэтра с Аленом Деко во главе, которые готовят закрытую вечеринку по случаю его шестидесятилетия. 21 февраля 1945 года, в галерее мадмуазель Рор Вольмар (Ror Volmar), любезно предоставленной молодёжи этой замечательной и смелой женщиной, состоялись торжества, в меню которых входили музыка, поэзия, театр. В программе присутствовали и отрывки из основных произведений Мэтра. В зале, рядом с Саша со слезами на глазах, большие и верные поклонники, в том числе Жан Кокто, Поль Фор, Эльвира Попеско, Эдит Пиаф.
В тот же день Саша написал прекрасное письмо Жаклин Делюбак, своей третьей жене. Она тоже приходит отпраздновать «возвращение». Жаклин прекрасно помнила обстоятельства этого вечера:
«Один из его друзей, в то время многими покинутый, сказал мне, что Саша был бы рад меня увидеть. Мы расстались в 1939 году как хорошо воспитанные люди, если можно так выразиться, но с холодной враждебностью. Хотя это может быть подвергнуто критике, я нанесла ему визит. Саша был очень тронут и попросил меня прийти пообедать с ним, когда он вернётся на авеню Элизее Реклю. Несколько дней спустя он пригласил меня, и я направилась туда. Мы весело поговорили, как хорошие друзья, с нотками прежней ласковой доверительности. Было так хорошо, что в конце застолья Саша предложил мне вернуться к совместной жизни и снова пожениться. Я была очень удивлена и, возможно, с некоторым злорадством ответила ему, и это было правдой, что жизнь моя устроена, счастлива и без мыслей о переменах. Через месяц он прислал мне письмо».
Саша к этому времени окончательно вернулся в дом на Элизее Реклю. Он сидит у себя затворником, практически не выходя. Он возобновил связь с красивой девушкой, которая более или менее разделяла с ним жизнь до его заключения. Ему нравится её свежесть, её жизнерадостность, но он не собирается делать её женой. Он проводит дни, обдумывая своё «дело», читая неприветливую по отношению к нему прессу, и принимает ограниченное число близких людей, в том числе нескольких новых друзей, товарищей по несчастью из Дранси...
Саша редко выходит на улицу, только чтобы пойти пообедать к укрывшейся у друзей Арлетти. Он питает к ней большую слабость и, в конце концов, делает ей предложение, от которого Арлетти откажется, но в качестве утешения она познакомит его с новой (пятой) будущей женой — Ланой Маркони (Lana Marconi).
Очевидно, что на данный момент Саша не хватает привязанности интимного характера. И пустота, которую он сам создаёт вокруг себя, не способствует заполнению этой недостачи: «Он проводил свои дни, составляя списки друзей, но прежде всего списки тех, которых он причислял к врагам», — скажет мадам Шуазель. Он становится резким и, кроме того, сталкивается с очень значительными финансовыми трудностями. Образ жизни его дома остаётся неизменным, но все его счета остаются заблокированными. То же самое касается его авторских прав. Ему пришлось отдать в Crédit Municipal в залог несколько лучших произведений из своей коллекции, в том числе знаменитую картину Тулуз-Лотрека «Красное» (из серии Лотрека о «Мулен Руж». — Прим. перев.), которую он так любит!
Несколько немногих влиятельных друзей борются за то, чтобы «дело» было улажено как можно скорее, как, например, президент Ассоциации театральных директоров и президент Общества авторов, которые будут отстаивать его дело перед прокурором Республики. Но Александр (Alexandre), президент Союза искусств, отказался присоединиться к ним.