Я сосредотачиваюсь на крошечной трещинке в потолке. Она начинается в углу у двери и заканчивается прямо над его кроватью, разветвляясь, как молния, которую кому-то удалось поймать и запечатлеть в наносекунду ее существования. Я успокаиваю себя, пытаюсь не бояться. Слушаю его, его дыхание. А потом считаю, чем он отличается от него, чем этот опыт отличается от прежнего, чем я отличаюсь от себя прежней. И тут что-то переключается в мозгу, и все замирает. Как будто кто-то обрезал провода. Я отсоединяюсь от всего, теряю связь. В этот момент все затихает, успокаивается, и возникает беззвучная пустота.
Я почти не замечаю, как все кончилось. Почти не чувствую, как он касается моего лица, и не слышу, что он говорит. Я жива. Я это сделала. Со мной все в порядке.
– Ты так притихла, милая, – нежно шепчет он.
А я вдруг словно распахиваю глаза, хотя они были широко открыты. Снова замечаю трещину на потолке, на которой мне нужно сосредоточиться, и концентрируюсь на ней.
– Я не понял, у тебя… получилось? – Джош гладит мою руку; я плотнее запахиваюсь в простыню. Не могу понять, приятно мне или нет.
Он смотрит на меня и ждет ответа, надеется услышать «да».
– Да, – шепотом отвечаю я, стараясь звучать уверенно. Я знаю, это правильный ответ. Парень пытается меня обнять, но я словно окаменела. Я не двигаюсь. Я просто не знаю, что обычно происходит дальше.
Он изучает мое лицо так долго, что мне становится не по себе. А потом наконец говорит:
– Даже не знаю… что-то с тобой не так. Как будто ты расстроена.
– Я не расстроена, – поспешно отвечаю я, но тут же замечаю в голосе панику – он действительно звучит расстроенно. Стараясь говорить спокойнее, я добавляю: – Правда. Все в порядке.
– Тогда почему ты так странно себя ведешь?
– Как? Что я не так делаю?
– Ничего, – торопится ответить он.
– Тогда почему ты на меня злишься? – Сердце начинает биться быстрее.
– Ну… ты ничего не делаешь.
– А что я должна делать? – Я резко сажусь на кровати, вдруг осознав, что могла дать ему больше. Видимо, я не дала ему то, что он хотел. Я принимаюсь искать свою одежду. – Не знаю, что еще тебе от меня нужно, но. – Оставаться и выяснять я не намерена.
Он тоже садится.
– Подожди, что ты делаешь? Уходишь?
Я нащупываю свой лифчик.
– Да. Можешь отвернуться?
– Что? – смеется он.
– Можешь не смотреть, как я одеваюсь? – У меня руки дрожат. Не могу нащупать застежку.
– Ты серьезно? – с растерянной улыбкой спрашивает Джош.
– Да. Можешь на меня не смотреть?
– Не смотреть… но почему? Подожди. Просто подожди минуту, ладно? – Парень кладет свою ладонь на мой сжатый кулак, разгибает мои пальцы. – Просто прекрати. На секунду. Что с тобой? – спрашивает он и смотрит мне в глаза.
Не знаю, что сейчас выражает мое лицо – безразличие, а может, самодовольную ненависть.
– Мне надо идти, – у меня совсем бесчувственный, ровный голос. – Ты не против? – Я выплевываю слова, они звучат зло. Даже не знаю почему.
– Ты злишься? – удивленно спрашивает он. – Злишься на меня?
Злюсь ли я? Возможно, но дело не только в этом. Я расстроена. И все еще боюсь. А еще я запуталась. Не понимаю, почему продолжаю бояться, почему расстроена, почему злюсь. Ведь все должно было наладиться. Я пришла сюда, надеясь, что это поможет.
– Ого. Вот это да. – На губах его презрительная усмешка, он явно разозлен. – Ты что, собираешься использовать это против меня?
– О чем ты говоришь? Ничего я не буду использовать…
Он скрещивает руки на животе и вдруг начинает казаться уязвимым. Я подтягиваю колени к груди и обнимаю их руками.
– Послушай, я не… я не понимаю, что происходит. – Джош запинается. – Может, для тебя это какая-то злая игра? Проверка или тест? Или ты всегда так обходишься с парнями? Это ненормально. – Он дышит сбивчиво, а голос дрожит, как будто он действительно расстроен.
– Злая игра? Нет. – Проверка? Да, возможно. – Я-то думала, что делаю тебе одолжение, – говорю я, хотя это полное вранье.
– Делаешь одолжение? И в чем оно заключается? В том, что ты заставила меня чувствовать себя так, будто я принуждаю тебя сделать что-то, чего тебе на самом деле не хочется? – И парень чуть тише добавляет: – Если хочешь знать, вышло как раз наоборот.
Я не сразу понимаю, в чем он меня обвиняет.
– Погоди, значит, это я тебя принуждала? Да это же просто невероятно! – Мой мозг выворачивается наизнанку, и ситуация предстает совсем в другом свете.