Ночью, в час семнадцать, когда Рождество уже наступило, просыпаюсь от металлического лязга. Сердце колотится, как бешеное, – он снова пришел, чтобы сделать это. Я уверена. Он пришел и стучит в дверную ручку.
– Иди? – шепчет кто-то за дверью.
– Кто это? – с трудом выдавливаю я.
– Кей. Впусти меня, – произносит громким шепотом Кейлин.
Я встаю и прижимаюсь ухом к деревянной двери.
– Ты один? – спрашиваю я.
– Один? Да.
Я отпираю дверь и приоткрываю ее на щелочку, чтобы убедиться, – за ней мой брат, и он действительно один.
– Что тебе нужно?
– Нам надо поговорить, – шепчет он. – Ты меня впустишь или нет?
Я отхожу в сторону, впускаю его и закрываю дверь.
– Ты что, спишь на полу? – спрашивает Кейлин, переступая через мой спальник.
– Спина болит, – вру я.
Брат садится на край кровати. Она скрипит. У меня внутри все сжимается.
– Иди, сядь. – Кейлин похлопывает по кровати, но я придвигаю стул.
– В чем дело? – вздыхаю я и смотрю на него, скрестив руки на груди.
– Иди, мы с Кевином сейчас гуляли с ребятами. – Он замолкает, словно ждет, что я как-то отреагирую. – С которыми раньше вместе играли в баскетбол. – Снова молчит, снова ждет реакции. – Они сейчас в выпускном классе.
Кажется, я понимаю, к чему он клонит, но пусть скажет сам – я хочу услышать это от него, все до последнего слова.
– И что? – спрашиваю я.
– Ммм… они рассказывали всякое. Про тебя. Это все, конечно, вранье, чушь полная. Но я просто хотел убедиться, что тебя никто… не обижает, – неуверенно произносит брат.
– А что они говорили?
Кейлин открывает рот и вдруг начинает смеяться.
– Боже, какой бред, что я вообще тебе это рассказываю. Дурь полная. Чушь какая-то. Они сказали… короче, говорят, что в школе тебя считают. – он замолкает, а потом бормочет сквозь зубы, – …шлюхой. Но ты не бойся, я за тебя заступился. Сказал, что такого быть не может. – Он качает головой, абсурдность происходящего по-прежнему его забавляет. – Ведь ты даже не знакома с Джошуа Миллером!
– Вообще-то, знакома, – отвечаю я.
– Что? – его голос дрожит.
– Вообще-то, мы очень хорошо знакомы, – с улыбкой говорю я.
Кейлин резко бледнеет и так же резко краснеет. А потом снова смеется.
– Прикалываешься, да? Конечно, прикалываешься. Ну ты даешь. До смерти меня напугала. – Он продолжает нервно смеяться и неотрывно смотрит на меня.
Но я не смеюсь и не улыбаюсь. Мое лицо не выражает абсолютно ничего.
– Погоди. Это ведь шутка, да?
Я продолжаю смотреть на него без эмоций, без сожаления.
Тогда он перестает улыбаться.
– Иди, пожалуйста, скажи, что это шутка. Прошу. – Брат все еще надеется, что я просто пошутила, а он не понял, как уже не раз бывало.
Я качаю головой и пожимаю плечами. Мол, подумаешь.
И он молчит.
Долго молчит.
А я, в общем-то, и не против. В последнее время я полюбила тишину. Она стала моим союзником. Тишина способна на многое. Плавное – не позволить ей вывести тебя из себя, и тогда она сделает тебя сильнее. Она станет твоим непробиваемым щитом.
– Это невозможно… Иди, ты… ты что, с ума сошла? – Обвиняющим тоном произносит он и крутит пальцем у виска. – Меня всего год не было, и ты вдруг… Господи… ты же еще ребенок!
– Ребенок? – фыркаю я. – Это вряд ли.
– Нет, Иден, ты не можешь так себя вести.
– Серьезно? А ты кто такой, чтобы указывать мне, что я могу, а что нет?
– Я твой брат, ясно? Вот кто я такой! Ты хоть представляешь, что они о тебе говорили? – Он показывает пальцем на дверь, как будто все те, кто называл меня шлюхой, набились как сельди в бочку в нашу гостиную по ту сторону двери.
– Меня это не волнует, – вру я.
– Нет, – говорит брат, как будто это «нет» все меняет. – Это не ты, Иди, – он машет рукой перед моим лицом. – Нет, нет! – Он твердит это «нет», как будто оно способно перечеркнуть все, что не подходит под его представление обо мне.
– А может, ты не прав? – спрашиваю я. Он, кажется, не понимает. – И это я? Откуда ты знаешь, какая я? Тебя же здесь не было.
Он игнорирует мой вопрос и продолжает диктовать свои условия.
– Послушай. С ним ты встречаться больше не будешь. С Миллером, я имею в виду. Ты еще слишком маленькая, Иди. Тебе четырнадцать, а ему восемнадцать.
Разница в целых четыре года! Ты только подумай! Это как если бы вы с Кевином…
– Прекрати! Прекрати, слышишь? – Я не желаю знать про «нас с Кевином». – Во-первых, мне уже пятнадцать. Во-вторых, я и не собираюсь с ним больше встречаться, но лишь потому, что сама так решила. – Неправда. – Но я буду видеться, с кем хочу, и делать то, что захочу! И твое разрешение мне не требуется!