– Ты понимаешь, что тебя просто используют, да? – вырывается у него. – Ты же не слепая и не думаешь, что кто-то на самом деле.
– Никто меня не использует! Ничего ты не знаешь, Кей. Никто меня не использует. Никто!
– Брось, Иди, конечно, использует! И я говорю тебе об этом, потому что мне не все равно, ясно? Они охотятся за такими, как ты, Иди, ты должна.
– За такими, как я? Ну-ка, расскажи, гений, что это значит – «такие, как я»?
– Наивные и невинные, глупенькие – вот кто им нужен, слышишь? Они тебя с потрохами сожрут и выплюнут. Ты понятия не имеешь, с кем связалась! Они попользуются тобой и выбросят. Я-то знаю, Иди. Сто раз видел, как они это делали. Эти парни… им просто плевать. Ты правда думаешь, что ты им нужна? Ерунда все это!
– Все было не так. Джош не такой. – Но я осекаюсь. – А с чего ты взял, что мне не все равно? С чего ты взял, что я сама их не использую? – Я говорю «их», хотя на самом деле никого, кроме Джоша, не было. Но сейчас это уже не важно.
Брат морщится, как будто я пытаюсь втолковать ему законы ядерной физики.
– Используешь для чего?
Я отвечаю его же фирменным тоном, делая вид, что передо мной величайший в мире тупица:
– А сам не догадываешься, Кейлин?
Это заставляет его замолкнуть. Он тихо качает головой, как будто пытается отогнать промелькнувшие мысли, стереть их, как надпись на грифельной доске.
– Слушай, – произносит брат, – не знаю, что с тобой творится, но если станешь продолжать в том же духе, у тебя будут неприятности.
– Убирайся вон из моей комнаты, – абсолютно спокойным голосом говорю я.
– Иди, пообещай, что хотя бы будешь предохраняться. Вы же пользовались…
– Кейлин, прошу, я же не полная идиотка.
– Я просто беспокоюсь, Иди, – говорит брат каким-то уж очень озабоченным тоном.
Его искренность выводит меня из себя.
– Ах, значит, теперь ты начал беспокоиться? – Вспыхнувший в груди огонь охватывает все жизненно важные органы, окутывает густым черным дымом сердце и легкие. – Сейчас самое время, чтобы начать беспокоиться, – цежу я сквозь зубы. – Большое спасибо, но мне это уже ни к чему!
– О чем ты?
Но я уже сболтнула лишнего.
– Беспокойся лучше о себе. – Мне стоит больших усилий не добавлять «придурок» в конце каждой фразы. – И не лезь не в свое дело. – Придурок. – Я сама о себе позабочусь, ясно? – Придурок. – Уходи. Вон. Сейчас же!
Он поднимает руки и встает. У двери оборачивается, смотрит не на меня, а мимо, и произносит твердо, решительно:
– Знаешь, я тебя не узнаю.
И уходит.
А я закрываю дверь, запираю замок, отпираю, еще раз запираю и для верности дергаю за ручку.
– Эй, – шепчет мне на ухо мужской голос, – говорят, ты горячая штучка.
Я оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с этим парнем. Я его помню – он из баскетбольной команды. Стоял рядом с Джошем на этом самом месте в тот день в коридоре, когда Джош передал мне записку. Но он не один – их двое. Второй мне тоже знаком – старшеклассник, не баскетболист, но из компании Джоша. Этот похож на модель из каталога одежды для спорта и отдыха – мышцы не подтянутые и сухие, как у спортсменов, а выпуклые, литые, будто он все свободное время проводит в тренажерном зале.
Первый учебный день после зимних каникул. В коридоре больше никого. Уже поздно, уроки закончились, а я помогала мисс Салливан регистрировать новые книги.
– Что ты сказал? – отвечаю я, надеясь, что, возможно, его не расслышала.
– Я сказал, что ты любишь покувыркаться, да? – Парень из баскетбольной команды пытается коснуться моей щеки. Я начинаю пятиться назад, захлопываю шкафчик, надеваю рюкзак и иду к выходу. Кожа горит и чешется, а перед глазами вспыхивает сигнал: ОПАСНОСТЬ ОПАСНОСТЬ ОПАСНОСТЬ.
Второй – красавчик со страниц каталога – бросает мне вслед:
– Не убегай. Мы просто хотели кое о чем тебя спросить.
– Да, о чем? – резко отвечаю я, пытаясь казаться храброй, спокойной и крутой. А сама как можно быстрее шагаю по коридору к выходу.
Красавчик отвечает:
– Думали, ты согласишься сыграть в нашем фильме.
– Понимаешь, мы тут небольшое кино снимаем, – вступает баскетболист. – Ходят слухи, что ты очень опытна в этом… эээ… жанре. Вот и решили взять тебя на главную роль.
Человеческий мозг – поистине уникальный орган. Несмотря на тошнотворные мысли, которые возникли в этот самый момент, в глубине души я поражена, что этот тупица знает слово «жанр» и употребил его правильно.