Первым открываю розовый конверт. От бабушки с дедушкой. На открытке плюшевый мишка дарит воздушный шарик другому мишке; внутри надпись – «крепкие медвежьи объятия в твой особенный день!» Открытка явно предназначена кому-то не старше пяти лет, но в нее вложен чек на семнадцать долларов и дрожащей бабушкиной рукой приписано: «С семнадцатилетием, Иден». В прошлом году они прислали чек на шестнадцать долларов. В следующем будет на восемнадцать. Тетя Кортни прислала двадцатку. Я благодарно сую ее в карман.
С трудом отодрав задницу от дивана, иду в свою комнату, переодеваюсь и старательно притворяюсь, что готовлюсь к праздничному выходу. А на самом деле понятия не имею, где проведу следующие два-три часа.
– Хорошего вечера, – бросает Коннер из кухни.
– Подожди, Иди! Вдруг ты придешь, а мы уже будем спать? С днем рождения. – Ванесса неуклюже обнимает меня на пороге. – Мы любим тебя, – добавляет она в последний момент.
Хотя бы пытаются. Этого у них не отнимешь.
Но я больше не могу. Мне слишком тяжело.
Оказывается, городская библиотека – идеальное убежище, даже лучше, чем школьная библиотека. Здесь можно сколько угодно ощущать себя отчаявшимся жалким лузером, и никто тебя не осудит.
Я достала телефон. Вот он, лежит передо мной и, кажется, вот-вот зазвонит. Я даже слышу этот звонок в мыслях, предвкушаю момент, когда Мара поймет, как оплошала, и извинится, что забыла про день рождения лучшей подруги.
Рассеянно пролистываю страницы школьных тетрадей. На каждой странице одно и то же: дата и больше ничего. В начале года я еще пыталась конспектировать, но ближе к концу встречаются лишь заметки на полях: «Эта ручка пишет?» Листаю страницы и замечаю, что руки дрожат все сильнее. Я встряхиваю кисти. Вытягиваю перед собой руки и расставляю пальцы. Сжимаю кулаки. Повторяю несколько раз, потом тру ладони о бедра, пытаясь восстановить кровообращение или от чего там еще трясутся руки. Но становится лишь хуже. Я начинаю нервничать, и руки дрожат сильнее. Тогда я захлопываю тетрадь и кладу руки на обложку. Ничего не поможет.
Дыхание учащается. Беру телефон и вещи и иду к стойке библиотекаря попросить воспользоваться компьютером. Поздравление по электронной почте – это полный отстой, но сейчас даже от него станет лучше. Проверяю почту: писем от Мары нет. Зато есть поздравление от Кейлина. Тема письма: «С днем рождения». Я два раза щелкаю мышкой.
Дорогая Иди,
С днем рождения!
Кей
Немногословно. Но хоть вспомнил, и то хорошо.
Дорогой Кей,
Спасибо. Приедешь на День благодарения на следующей неделе?
Иди
Он отвечает сразу:
Да., приеду! Может, в выходные придумаем что– нибудь вместе? Что скажешь?
Я не отвечаю. Собираю вещи. Мне нужно уйти отсюда. Все равно куда. Куда угодно. Домой, если необходимо.
Я шагаю по улице. Иду и иду. Холодный ноябрь облизывает меня ледяным языком. Я иду, не разбирая дороги. Пока не понимаю, что стою на тротуаре перед домом, который мне так хорошо знаком. Я встаю на бордюр. Протягиваю руку и дотрагиваюсь до красного флажка на почтовом ящике. Провожу указательным пальцем по выпуклым буквам на черном металле. М-И-Л-Л-Е-Р.
Я быстро отдергиваю руку. Должно быть, со стороны я выгляжу очень странно! В его гостиной работает телевизор, отбрасывая на стены тусклый голубоватый отблеск. В комнате его родителей тоже свет. А в его комнате, само собой, темно. Потому что его там нет. Он в колледже, уехал.
Вдруг из тени выбегает его кошка – ее быстрая изящная фигурка выскакивает из-под крыльца. Она осторожно подходит ко мне, ступает по прямой линии по дорожке, ведущей к дому. Свет падает на ее лапы. Она похожа на привидение. Я замираю. Потому что больше всего на свете сейчас мне хочется взять ее на руки и забрать домой.
Я даже задумываюсь на минутку, стоит это делать или нет.
– Приди в себя, Иди! – сердито шепчу я вслух.
Сунув руки в карманы, с трудом иду по тротуару. Оборачиваюсь и вижу, что она идет за мной.
– Кыш! – кричу я. – Иди домой!
Но она меня не слушается.
Я пускаюсь почти бегом, а сердце бьется, как бешеное.
—Ни за что не догадаешься, чем я вчера занималась! – заявляет Мара, когда я сажусь в машину и пристегиваюсь. Оказавшись с ней лицом к лицу, я понимаю, что зла на нее гораздо больше, чем мне казалось. Гораздо злее, чем вчера. А она чуть не лопается от восторга, и я знаю, что это связано с Камероном. Она дает задний ход, отъезжает от моего дома и выруливает на дорогу.