– Это просто невероятно, – бормочет брат себе под нос и ставит бутылки на столик у двери поверх стопки бумаг. А стоит нам выйти в коридор, начинает орать. – Ты как вообще здесь оказалась, Иди?! – Он кричит, потому что музыка грохочет и потому что он зол, очень зол. Я давно не видела его таким сердитым.
– Так же, как и ты, Кейлин.
– Не смей так говорить. Не. Смей. Так. Говорить. Не умничай тут!
– Я ни хрена не умничаю! – кричу я ему в лицо, не зная, то ли он хочет меня высмеять, то ли считает последней сукой. Губы сами расплываются в улыбке. – Небось бесишься, потому что я вмешалась в твои грандиозные планы. Не удалось из-за меня перепихнуться, да? – Я совсем не то хотела сказать, но ладно. – Ну, ты понимаешь, о чем я. У вас же в планах был перепихон, да? – Я начинаю смеяться: слово «перепихон» вдруг кажется самым смешным на свете.
– Иди, ты пьяна. Ты еле на ногах стоишь, а тот придурок пытался тобой воспользоваться! Тебе повезло, что я вовремя оказался рядом, – совершенно серьезно произносит он. Как будто «воспользоваться» – худшее, что может случиться, как будто это не случается с каждой девчонкой каждую секунду.
– Воспользоваться мной? – Я громко истерически смеюсь. – Мной? – И правда смешно. – Может, это ты пьян? – Хочу толкнуть его, но вместо этого просто заваливаюсь на него. – Все как раз наоборот, если хочешь знать. Неужели не видишь? Я больше не твоя милая невинная глупенькая младшая сестренка. Я больше не…
– Ладно, ладно. Как скажешь, только прекрати. – Кейлин поднимает руку, как будто одним простым жестом хочет заставить меня замолчать. Оглядывается по сторонам, словно стыдится меня.
– Ну уж нет. Какая я, по-твоему? Думаешь, я не пью, не курю и не трахаюсь…
– Господи, Иден!
– Ах, прости – не занимаюсь сексом, или любовью – тебе так больше нравится?
– Прекрати.
– Со сколькими парнями я, по-твоему, переспала, Кейлин? Ты хоть догадываешься, сколько их было?
– Заткнись!
– Может, не несколько сотен, нет. Скорее, под сотню.
Вообще-то, было бы шестнадцать, если бы он не вмешался, но, если вспомнить всех, с кем у меня были шуры-муры, а собственно до секса не дошло, наберется и сотня. Сотня звучит гораздо хуже, чем какие-то несчастные пятнадцать. Иногда можно обойтись и без секса. Но только не в последнее время. В последнее время мне все мало.
– Заткнись, Иди, я не шучу! – цедит он сквозь зубы.
– Иди, – раздается голос за моей спиной. Я резко оборачиваюсь и теряю равновесие. Кейлин хватает меня за руку. Я выдергиваю руку. – Мы тебя искали. – Это Мара, а за ней Камерон и Стив. – Что случилось? – спрашивает она, глядя то на меня, то на Кейлина.
– Что случилось, Мара?! – выкрикивает Кейлин. – То, что вас здесь быть не должно! – Он смеривает взглядом Стива и Камерона. – А вы кто такие?
Решаю их представить.
– Кейлин, это Камерон, друг Мары, мечтатель и лапочка, и ему даже не надо напиваться, чтобы было весело. Он точно тебе понравится. Он наш водитель. А это. – обнимаю Стива за плечо, – .это Стив. Он вообще мухи не обидит. Пусть его внешность тебя не смущает – на вид он похож на нормального парня, но на самом деле настоящий ботан с комплексом неполноценности, правда, Стив?
Я поворачиваюсь к нему, но ноги подкашиваются, и я падаю ему в объятия. Хватаюсь за его плечо, пытаясь устоять на ногах, и он помогает мне выпрямиться.
– Вот видишь? – смеюсь я. – Говорю же, Стив – хороший парень, Кейлин. Самый что ни на есть приличный и правильный мальчик, хотя… – Я замолкаю, чтобы перевести дыхание, – …хотя он и пригласил меня в свою темную комнату и сегодня вечером мы вроде как вместе. Это вроде как свидание, Кейлин. Да– да, я пришла не одна! – Я чувствую, как Стив отпрянул, мне больше не на кого опираться, но я не свожу глаз с Кейлина – так хочется увидеть его реакцию и запомнить ее во всех деталях.
– Иди, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, просто заткнись! – кричит брат. Я все запоминаю. Хочу, чтобы это отложилось в мозгу: как его щеки розовеют, жилка на виске пульсирует, голос срывается, руки дрожат. Он теряет контроль над собой.
– Эй, эй, ты что! – Мара бросается меня защищать.
– Да нет, все в порядке! – кричу я громче, чем намеревалась. – Кейлину просто трудно свыкнуться с тем, что его младшая сестричка теперь знатная потаскушка, да, Кей? В этом все дело? Или тебя что-то еще беспокоит?
Он смотрит на меня, действительно секунду смотрит на меня, и он так зол, что, кажется, готов меня ударить. А мне почти хочется, чтобы это произошло: ведь это лучше, чем безразличие, лучше, чем ощущать себя незначительной пылинкой, загрязняющей его безупречное существование. Но секунда проходит, и он больше не видит меня настоящую.