– Посмотри на меня, – прошептал он. – Никто никогда тебе не поверит. Ты знаешь. Никто. Никогда.
Сказав это, он слез с меня и сел. Поток ледяного воздуха ворвался между нами. Сейчас он уйдет, и все наконец будет кончено. Меня не волновало, что сейчас произошло и что будет дальше – я думала только о том, когда же это кончится. Когда же он уйдет. Если нужно, я буду лежать тихо, буду молчать. Я закрыла глаза и стала ждать. Я ждала. Но он не уходил. Он встал на колени между моих ног и смотрел на меня, на мое тело.
Я и раньше чувствовала себя уродиной. Бывало. Но еще никогда не ощущала себя настолько уродливой, как в тот момент. Никогда я не была такой ничтожной, такой отвратительной и презираемой, как в тот момент, когда он смотрел на меня. Я попыталась прикрыться руками, но он отбросил их и прижал, а потом положил на меня свои руки. Это был еще не конец. Это было продолжение. Я вцепилась в простыню, чтобы лежать неподвижно, как он хотел.
Он даже не держал меня. По крайней мере, физически. Но он держал меня иначе – тем, что сильнее, чем мышцы рук и ног. Я даже перестала ощущать свое тело и боль, но чувствовала на себе его глаза. Он указывал мне на мое уродство, без слов говорил, что больше всего во мне ненавидит, почему я ничтожество.
– Ты никому не скажешь ни слова, – прошептал он, склонившись к моим губам. Я не поняла, вопрос это или приказ. В любом случае, правильный ответ мог быть лишь один. – Я. Задал. Тебе. Вопрос. – С каждым выплюнутым словом на меня капала его слюна.
Мои глаза расширились… мне можно говорить? Разве он не велел мне молчать?
Он хватает меня за подбородок, за волосы и отдергивает мою голову назад, а потом наклоняет вперед.
– Да? – шипит он и медленно кивает. Я отчаянно киваю головой. – Скажи.
Но голос мне не повинуется: я издаю лишь дрожащее «д-д-д».
– Скажи, – требует он.
– Д-д-да, – скулю я.
– Никому, поняла? Никому не слова, – его губы по– прежнему у самого моего лица. – Или, клянусь, я тебя убью.
И тут я слышу свой голос, не громче дыхания:
– Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста. – Я даже не знаю, о чем молю – чтобы он покончил с этим и убил меня прямо сейчас или, наоборот, пощадил.
Он в последний раз впивается мне в губы, смотрит на меня как на свою собственность и улыбается такой знакомой улыбкой. Потом встает. Надевает трусы. И шепчет:
– Ложись спать.
А потом закрывает за собой дверь моей комнаты.
Я зажимаю руками рот, как можно крепче зажмуриваю глаза и пытаюсь заставить мозг разувериться во всех мыслях, во всех чувствах, во всем, что знаю наверняка.
Я открываю глаза. Кажется, я задыхаюсь. Потом вовсе перестаю дышать. Сердце мечется. Потом останавливается. Я в своей комнате. Не тогда, сейчас. Со мной все в порядке. Со мной все в порядке, в порядке, твержу я про себя.
Я поднимаюсь.
Беру телефон.
Начинаю ходить по комнате.
Мне нужно с кем-то поговорить. Просто необходимо. Прямо сейчас. Но позвонить некому. У меня никого не осталось. Во всем мире нет ни одного человека, которого волновало бы, что со мной сейчас творится.
Но тут мне приходит мысль. Совершенно дурацкая, мазохистская мысль, но она там, в моей голове, и это одна из тех мыслей, которые уж если появятся, их уже не прогонишь. Пальцы сами набирают номер, хотя мозг кричит «нет». Совсем как два года назад, как будто и не было этих лет. Последовательность цифр навек отпечаталась в телесной памяти; ее помнят мои кости и мышцы.
Тренируюсь произносить его имя. «Джош, Джош», – шепчу я.
Ненавижу себя. В трубке гудки.
– Алло?
Я открываю рот. Но какие слова могут исправить то, что случилось? Какими словами правдиво описать произошедшее?
Я вешаю трубку.
Да что со мной такое?
Набираю его номер снова.
– Ммм, алло?
Вешаю трубку.
Все, в последний раз.
– Ал-ло!
Я опять вешаю трубку. Черт.
Глубокий вдох.
Как наркоманка, потерявшая всякий контроль над собой, я не могу остановиться. И снова набираю номер.
– Кто это? – спрашивает он.
Боже. Его голос. Один лишь звук его голоса заставляет сердце биться сильнее.
– Алло? – Он вдыхает воздух. – Алло? – Выдыхает.
Я открываю рот. И тут Ванесса зовет:
– Иди? Иди, подойди сюда, пожалуйста.
Я молниеносно нажимаю «отбой».
В гостиной меня встречают двое людей весьма грозного вида. Полицейский в форме и женщина в строгом костюме. Она называет их имена.
– Добрый день. Это офицер Митчелл, а я – детектив Доджсон. Мы пришли задать пару вопросов по поводу Кевина Армстронга. Мы правильно понимаем, мистер и миссис Маккрори, что ваша семья, мистер Армстронг и его родные очень близки?