– Раз так, позволь задать тебе вопрос. Как думаешь, эти обвинения против мистера Армстронга – они правдивы? Твое личное мнение.
– Не знаю. Откуда мне знать? Я не могу этого знать.
– Должна заметить, ты очень взволнована, Иден. Ты что-то скрываешь, потому что думаешь, что это поможет защитить мистера Армстронга?
– Защитить? Нет. И я ничего не скрываю, правда.
– Иден, буду с тобой откровенна. – Детектив аккуратно складывает руки на коленях. – Я разговаривала с Амандой с глазу на глаз, и та назвала твое имя. Сказала, что я должна с тобой поговорить. – Женщина тихонько указывает на меня одним пальцем. – Знаешь почему?
Я качаю головой из стороны в сторону. Качаю чересчур усердно.
– Видимо, она решила, что у тебя есть какие-то сведения касательно мистера Армстронга. Кевина, – добавляет детектив, словно знает, что одно его имя способно вызвать у меня вспышку ярости.
Она видит, что у меня трясутся руки. Я скрещиваю их на груди, сую ладони в подмышки.
– Аманда рассказала о происшествии в школе на этой неделе. По ее словам, ты очень… разволновалась, когда речь зашла о…
– Нет! Я же сказала – я ничего не знаю. Не понимаю, почему она обо мне вспомнила. Ничего я не знаю. – Я собиралась выкрикнуть эти слова, хотела казаться сильной и твердой, но вырвался лишь жалкий писк.
Детектив сверлит меня непроницаемым взглядом. Я совершенно не понимаю, что у нее на уме. Потом она встает и идет к двери. Я надеюсь, что она уходит, но нет: женщина закрывает дверь, и остается лишь маленькая щелочка.
– Иден, – мягко произносит она. – Сейчас я задам тебе один вопрос и хочу, чтобы ты ответила мне честно. – Детектив говорит совсем тихо и стоит передо мной, как гора, которую мне никогда не сдвинуть с места. – Иден, Кевин когда-либо подвергал или пытался подвергнуть тебя насилию, в том числе сексуальному?
Я всегда обещала себе, что если кто-нибудь спросит, если только задаст правильный вопрос, я обязательно скажу правду. И вот он, этот вопрос. Я могу покончить с этим, произнеся одно лишь слово. Я открываю рот. Я хочу это сказать. Да. Да! Я пытаюсь произнести это слово. Да. Говори же! Но во рту так пересохло, что даже одно простое слово мне не дается.
Я делаю вдох и задыхаюсь. Слово застревает в горле. Я начинаю всерьез задыхаться, встаю со стула, как будто это поможет. Начинаю ходить по комнате. Воздух быстро заканчивается. Я закашливаюсь и кашляю так сильно, что детектив выбегает из комнаты за стаканом воды. Когда она возвращается, я все еще хриплю. Я делаю глоток, но закашливаюсь сильнее и выплевываю воду на ковер. Горло саднит.
– Иден, ты можешь дышать? – громко спрашивает женщина.
Я киваю, хотя дышать не могу. Я не могу дышать! В горле что-то застряло. Я кашляю, давлюсь, но ничего не помогает. Хватаюсь за горло. Там что-то есть, я это чувствую. Чувствую вкус. Что-то застряло у меня в горле, что-то очень знакомое, сухое, как хлопок, что-то, очень похожее на… край той дурацкой ночнушки, которая наутро после отправилась в мусорное ведро.
В комнату врываются Ванесса и Коннер.
– О боже! – кричит Ванесса.
– Сделайте что-нибудь! – вопит Коннер, ни к кому конкретно не обращаясь.
Комната уменьшается. Я уменьшаюсь. И возвращаюсь туда. Я вижу себя из-за их спин и смотрю на себя со стороны. Я вижу лежащую в своей постели девочку и его на ней. Он запихивает ночнушку ей в рот, и никто ни хрена не делает. Она пытается ударить его один раз, два, но он снова хватает ее за руки, и… и…
Ванесса:
– Иди, выпей воды!
Детектив:
– Прошу, успокойтесь, девочке просто нужно отдышаться. С ней все в порядке. Все хорошо, детка. Все хорошо.
Но со мной не все хорошо. С ней не все хорошо!
Он насилует ее, он делает ей больно снова, снова и снова, и никто даже не поворачивается посмотреть! Я стараюсь привлечь их внимание, мне хочется закричать: да вон же они, сзади, обернитесь, хоть раз в жизни обратите внимание… это происходит у вас под носом, все, что вам нужно знать, прямо за вашей спиной… все еще… происходит…
– ИДЕН ИДИ ИДИ ИДЕН ИДИ ИДИ! – кричат они. Я тоже хочу закричать, но не получается. Их голоса стихают и растворяются, превращаясь в белый шум. И лишь один голос отчетливо доносится сквозь статику: никто никогда тебе не поверит никто никогда тебе не поверит никто никогда тебе не поверит никто никогда тебе не поверит…Только бы все закончилось. Только бы все закончилось. Я думала, все закончилось. Все должно было закончиться.