Я был доволен. Именно так и должен был начинаться подобный визит. Мы зашли в комнату, заполненную сотрудниками, а затем свернули у шифоньера. Открывшийся взору закуток, очевидно, являлся кабинетом главного редактора крупнейшей в то время газеты Сбоковской области. Там помещался стол, за которым сидел сам редактор, и пара стульев. А впрочем, может, у Зачинина был где-то и другой кабинет.
– Это к вам, я говорила, – представили меня.
И оставили нас вдвоём. Я заметил, что главный редактор Зачинин не разделяет мои взгляды на ритуалы официальных встреч. Он не был одет в цивильный костюм, он был одет в старую футболку и вытертые джинсы.
«Неудивительно, – с улыбкой подумал я, – неформал-экстремал, так сказать, пусть, это даже оригинально».
Удивительно было другое. Я стоял, а неформал-экстремал не обращал на меня никакого внимания. Он работал на компьютере и грыз семечки, шелуху от которых складывал здесь же на столе.
– Здравствуйте, – громко поздоровался я.
Глянув на меня мельком, неформал ответил и продолжил свои занятия. Я был обескуражен: он даже не предложил сесть!
– Говорите, – сказал Зачинин, не отрываясь от занятий.
Делать нечего, я заговорил. Я стоял перед столом и рассказывал о своём предложении, доказывая привлекательность его для обеих наших сторон, а Зачинин грыз семечки и занимался своими делами. Такого оригинального ритуала я, какой-никакой бизнесмен, не встречал ни в одном чиновничьем кабинете.
– Нет, – сказал главный редактор Зачинин, когда я закончил, – это предложение нам не подходит. – И наконец посмотрел на меня. – Тактически, может, оно и выгодно. Но стратегия важнее тактики.
Я понял, что аудиенция завершена, и, попрощавшись, удалился. И в тот же день договорился по поводу своего предложения с двумя другими газетами.
А от встречи с главным редактором Зачининым у меня остались опыт новой церемонии и глубокомысленная фраза: «Стратегия важнее тактики».
Немного о правилах хорошего тона. Один мой коллега, с которым мы обедали за соседними столиками в одни и те же часы, был человеком воспитанным и, приступая к трапезе, неизменно говорил окружающим:
– Приятного аппетита!
– Приятного аппетита! – отвечали ему в ответ.
Отобедав, он поднимался и желал нам:
– Приятного пищеварения!
Мы что-то мычали и старались после обеда одновременно не заходить с ним в туалет, ибо, скорее всего, он продолжал оставаться воспитанным человеком и там.
Глава 27
В другой раз я имел честь беседовать с главным редактором «Сбоковского обозревателя» Зачининым по телефону. Это было как-то в период Сезона похудения.
Каждый год, лишь только первые весенние лучи пригреют заждавшуюся тепла землю, лишь только – цвирк-цвирк – засвистит в лесу первая коростель (честно говоря, затрудняюсь сказать, живёт ли в лесу коростель, свистит ли она «цвирк-цвирк», и вообще, умеет ли она свистеть), лишь только первый бродячий кот с интересом посмотрит на проходящую мимо домашнюю кошечку – каждый год с началом весны многих женщин начинает охватывать знакомое им чувство беспокойства.
Это чувство лишь отчасти связано с беспокойством весеннего томления, но больше имеет основой такое состояние души как самокритика. Женщина начинает укорять себя за зимнюю невоздержанность в еде, за употребление излишне калорийных напитков и за леность к исполнению физических упражнений, что тут же ею самою объясняется абсолютным отсутствием свободного времени.
Она пристально рассматривает собственное изображение в зеркале, примеряет прошлогодние платья, она по нескольку раз в день взбирается на весы. И в состоянии теперь уже не беспокойства, а почти паники, решает что-то предпринять, причём немедленно.
Это раньше, когда женщине нужно было похудеть, она просто садилась на диету.
Ах, диета, то нельзя и это,
Ах, диета, ну просто мука это…
А сейчас… Каких только средств нет! И наружных и внутренних: мажься, глотай, жуй, массажируй. А потом по другой системе: жуй, массажируй, а уж затем мажься и глотай. Правда, всё это «несколько стоит». Ну да чего ни сделаешь ради… А кстати, ради чего? Ради чего, ради чего… Ради мужа! Конечно, ради мужа! Именно ради него она готова принять такие муки! Ради него, неблагодарного, который наверняка начнёт возражать и горячиться, когда узнает, в какую сумму для семейного бюджета обойдётся кратковременное уменьшение любимых форм. Но при чём здесь деньги? Он просто не способен понять женщину и оценить приносимые ею жертвы. Поэтому в такие дела его лучше вообще не посвящать.