Странная витая полоска обнимала запястье и спускалась вниз, образуя на внешней стороне ладони руну верности.
- Это то, что я думаю?
- Да, - кивнула демоница. - Браслет первого "да". То, что одевается на церемонии смотрин. Довольно давно я вышвырнула его. А Фил нашел. Хотя я даже не знаю, как ему это удалось.
"Грязно", - подумала Ира, вспомнив, как вытаскивала Фила с одной небольшой складки, а главное сколько потом мусора пришлось выгребать из машины.
- Я рада за тебя, - сказала она вслух.
Айри улыбнулась.
- Спасибо. Ну что, по машинам и по домам?
- Поехали, - кивнула брюнетка.
Через минуту на перекрестке никого не осталось. Спрыгнув со столба, Аллочка принюхалась к воздуху и двинулась вслед за темно-зеленой машиной. За ночь задачей вампирши было распотрошить защиту дома Иры так, чтобы Влад мог добраться вначале до дампира, а затем и до самой девчонки.
Подумав: - "Надеюсь, он со мной поделится", - Алла сорвалась с места.
В офисе НДП отдел коррекции памяти одновременно уважали и боялись. Сложно не уважать того, благодаря кому удается сохранять секретность инфернального мира. Но при этом ее сложнее не бояться тех сил, которые находятся в распоряжении этого отдела.
Специалисты отдела ОКП должны были быть неплохими психологами, ведь созданная память не должна была вызывать отторжения у клиента.
Мало кто знал (а точнее только высшей руководство всей НДП и создатели методики), что с помощью этого отдела можно не только переписать воспоминания, но еще и просмотреть любую память. Нельзя только что записать на информационный носитель. Впрочем, над этим уже работали.
В пасмурное утро, Марина, пришедшая в отдел корректоров, была тиха и грустна. Обычно с ней работал другой человек, но именно в тот день он заболел, ми девушка оказалась на приеме у Доктора Жабы.
Невысокий грузный мужчина с несколькими подбородками, толстыми мясистыми пальцами, огромным животом несколько пугал.
Громкий бас ситуацию только усугублял, как и его манера разговора.
- Ну-тес, что у вас случилось, милочка? - добродушно спросил мужчина, устраиваясь за столом. Стул подозрительно крякнул, но выдержал.
Марина перевела дыхание и осторожно села на самый краешек стула для посетителей.
- Да вы не переживайте, милочка. Мы не кусаемся и даже не пробуем на зуб. Так что садитесь нормально. Процедура нам с вами предстоит долгая.
- Я… я вот…
- Что такое, милочка? Не мямлите, говорите прямо.
- Я хочу отказаться от коррекции памяти! - выпалила Марина. - Я точно знаю, что есть специальная методика, которая заблокирует некоторые центры мозга, в результате я не смогу никому рассказать ничего лишнего, или написать, или показать… я даже нарисовать не смогу!
- Так, - весело сказал врач. - А что же у вас, милочка, такое случилось? Мы признаться в смятении. Подчиненные доложили нам, что вы успешно прошли уже первый этап коррекции памяти.
- Он… он вчера разрушился.
- Вот так… а что его подтолкнуло к разрушению, милочка?
- На меня кто-то напал… магически. Мне нужна была моя сила, чтобы убежать… и я… вот…
- Ну-тес, договаривайте, милочка. Страх за ребенка, верно?
- Да. Я испугалась за своего малыша и себя. Сила вернулась, а блок с памяти слетел. Ия… в тот момент я поняла, что поступаю как трусиха.
- Отчего же?
- Все эти года, мои друзья, мои чувства. Я не сразу поняла, что стирая память, я сотру и воспоминания о тех светлых днях, что у меня были!
- Продолжайте, милочка.
- Я стояла на пороге своего дома и думала о том, что если я откажусь от своих воспоминаний… не получится ли, что я откажусь от чего-то гораздо более важного? Я знаю, что после обряда коррекции памяти, Яне просто не смогла бы узнать важных прежде мне людей. Я бы вообще их не увидела! Но это не то, чего бы я хотела.
- Насколько нам известно, наша подчиненная разговаривала с вами на предмет сохранения памяти, но вы отчаянно сопротивлялись. С чего бы так?
- Мне… мне… - Марина опустила голову. - Мне было стыдно.
- Стыдно? - на прежде непроницаемом лице Доктора мелькнуло слабое подобие изумления. - Позвольте узнать почему?
- Мои подруги из инфернальной части… и всем на долю выпало гораздо больше проблем, чем мне. Но я, как только почуяла, что что-то может сложиться не так… Как только я поняла, что все это для меня безнадежно, я сдалась. Мне и в голову не пришло сражаться, как каждый день сражаются они! И от этого мне стыдно. Я понимала, что не достойна их дружбы, поэтому и хотела, чтобы в памяти у меня ничего не осталось. Я трусиха, правда?
- Нет, - Доктор покачал головой. - Все закономерно, милочка. Вы стремились к комфорту для себя. Поэтому забудьте. Никто и ничто не вправе вас упрекать в том, насколько правильным или наоборот неправильным было ваше решение.