Оба рассмеялись, и он уехал в хорошем настроении.
Можно было опустить козырек, на котором написано: «В парк», и подбирать пассажиров только тех, которым было по пути. Он уже опаздывал - к восьми в парк не доберется - и последний пассажир был уже лишним, но он все-таки не мог отделаться от привычки следить за тротуаром. В этот час видно было далеко, и страждущего пассажира сразу увидишь.
У Сокольников прямо на мостовой он увидел пляшущего с чемоданом солдата. Он кидался к каждой машине и, видно, умолял взять его, выручить из беды. Бывалый пассажир так не поступает. Даже при желании шофер не может подобрать его в таком месте:, надо же сначала остановиться, а кто это разрешит здесь распахиваться? Видно, солдатом руководило отчаяние.
Николай Максимович быстро прижался к тротуару, и солдат оказался левее, на мостовой. Забыв об опасности, о проносящихся мимо машинах, солдат кинулся к такси. Он, не спрашивая разрешения, сел и, тяжело дыша, глотая ртом воздух, сказал:
- Быстрее!… Как можно быстрее!
У Курского вокзала.
Николай Максимович тронул машину:
- А куда мы едем?
- На Киевский! Разве я не сказал? Как можно скорее - опаздываю на поезд.
Водитель ничего не уточнял - все было ясно. Ах, эти опаздывающие! Что бы они делали, не будь такси? Все-таки люди и в безмятежном сне не забывают о такси, как те молодые парни, которые опаздывают на работу, конечно, из-за негодного, дрянного будильника, вечно подводящего людей. Сколько напраслины возводят люди на часы - работягу, который не только тикает день и ночь, но и голосит по заказу! Не забывают о такси люди всех возрастов, которые прибывают на вокзал в последнюю минуту. Со стороны их суету невозможно наблюдать без улыбки. Кто-то из домашних отправляется на улицу перехватить свободную машину, нервно гоняется за каждой, чуть сбавившей ход. Он ведет за собой пойманную машину радостно, часто ему не приходится даже подниматься в квартиру - уезжающие и те, кто провожает, - с чемоданами у входа в дом. И хотя у них к отъезду готово все, Николай Максимович все-таки считает не лишним напомнить:
- Билеты не забыли, газ и электричество выключили?
Ему ответили со смехом: оказывается, об этом заранее подумали и муж, и жена, и провожающий гость; все по очереди проверили, лежат ли на месте билеты, выключен ли свет и газ. А когда подъезжали к Курскому вокзалу и надо было рассчитываться с шофером, оказалось, что пиджак остался дома, на спинке стула, а в пиджаке и деньги, и билеты.
…Солдат каждую минуту поднимал руку и глядел на часы: оставалось двенадцать минут, одиннадцать, десять с половиной. Николай Максимович на улице Маши Порываевой свернул направо, не доезжая Садовой - там можно было застрять у светофора, и погнал, шурша шинами, маленькими боковыми переулками, беспрепятственно выскочил у Колхозной: в удачный миг, когда упал зеленый свет и можно было оправдаться, что не успел отреагировать.
К Киевскому вокзалу такси подходило, когда вот-вот должна была начаться последняя минута. Николай Максимович знал к этому времени все: солдат ошибся - думал, что поезд в восемь пятнадцать, а он в восемнадцать пятнадцать: к подружке заезжал, и время шло так быстро. Если, не дай бог, опоздает, то…
Николай Максимович прервал солдата и научил, что делать, когда они подъедут к вокзалу. Они остановятся у пригородных платформ. Пусть держит наготове чемодан и скачет по ступеням прямо, потом направо, бегом налево, к крайней платформе, немного вправо, вниз - там, рядом с пригородными поездами стоит обычно поезд, который отправляется в восемнадцать пятнадцать.
Так все и было. Подъехали к ступеням пригородного вокзала, солдат кинулся их штурмовать. Все еде-
лал правильно: прямо, направо, бегом налево, к крайней платформе, немного вправо, вниз… К счастью, не подкатила в это время пригородная электричка и на платформах было спокойно. Иначе… Но стоявший внизу поезд уже тронулся, солдат кинулся в первый попавшийся вагон, кто-то подал ему руку…
Николай Максимович бежал вслед за солдатом - знал: потом тревожился бы несколько дней, поспел ли пассажир. И успокоился, когда увидал, что солдат прицепился. А на стоянке стоял сердитый милиционер, он строго выговаривал:
- Почему машину оставили открытую? Потом будете жаловаться - угнали…
Кабину Николай Максимович закрыл, но вот солдат свою дверь не поспел… Так спешил! А вот расплатиться не забыл: на сиденье лежали две рублевые бумажки. «Ах, солдатик, - думал с лаской Николай Максимович, - да что же ты, дружок, дал мне на чай? И не стыдно? Впрочем, не было у тебя времени, все ясно».