В половине четвертого один из таксистов, проверив машину, подходит к столу механика колонны. Можно быть самым лучшим водителем парка и ближайшим другом механика, но вопросов не избежать.
- Все ли в порядке? Воды достаточно? Уровень масла проверил?
Говори сколько угодно «да», но механик все-таки посмотрит и послушает: все ли чисто, не стучит ли мотор. У механика особый слух. Ему не надо садиться в машину, достаточно проводить ее взглядом и сказать:
- А мне кажется, что…
И редко бывает, чтобы он не учуял неисправность.
А если все в порядке, выдаст путевой лист. На месяц выдается один - четный или нечетный. Большинство таксистов работают две смены подряд через день: одни по четным дням, другие - по нечетным.
Некоторое время все идет гладко, если в месяце тридцать дней или двадцать восемь, а после конца длинного месяца с тридцать одним днем «нечетные» таксисты становятся «четными», им выдают путевые листы, номера которых делятся на два. И против даты - «цепочка». Так называют здесь накопившиеся показания контрольных приборов: сколько километров к этому времени прошла машина, из них оплаченных, какова сумма выручки, количество посадок.
Машина сама ведет счет всему, готовая каждое мгновение отчитаться. Многие из машин могли бы похвастаться: пробежали по миллиону километров!
У машины есть паспорт. Он может рассказать еще больше. По нормам после капитального ремонта двигателя автомобиль должен проходить 155 тысяч километров, а в среднем по парку эта цифра достигает 213 тысяч.
Это заслуга не только шоферов, но и ремонтников, работников диагностической службы, службы безопасности движения - всего коллектива восьмого таксомоторного парка.
Но все-таки главная фигура в парке - водитель. Вот сейчас первые, самые ранние, получают путевки на московские улицы.
На первом этаже круглые сутки хлопает дверь. Здесь диспетчерская. Она немного похожа на большой зал Центрального телеграфа на улице Горького. Такие же окошки вдоль стены. Только здесь нет кресел, за которыми пишут письма и телеграммы. Таксисты пишут стоя. И еще здесь один огромный стол. За него может стать сто человек. Впрочем, при выезде писать ничего не надо - отметки делают при возвращении: составляют новую «цепочку» - сколько проехал, тут же подсчитывают деньги, но это потом…
А пока надо в окошко, к диспетчеру. Говорят, это к счастью, когда тебя провожает в путь женщина. Не потому ли все диспетчеры здесь женщины - работники проворные и бескомпромиссные. Вот в одном окошке, если посмотреть из кабины, - живой портрет таксиста. Он протягивает путевку, диспетчер берет и осматривает «портрет».
- Константин Васильевич, фуражка мятая и старая. Получите на складе новую, - строго говорит блондинка с высокой прической.
- Валентина Александровна, но ведь надо выезжать, - пытается оправдаться водитель.
- Делаю предупреждение. К следующей смене прошу быть в новой фуражке.
Еще хорошо, что Валентина Александровна не потребовала немедленно почище побриться. Где ты сейчас побреешься - все парикмахеры города сейчас спят. В парке, правда, есть собственная парикмахерская - для таксистов, но она открывается в восемь. Давно замечено, что именно с восьми диспетчеры становятся суровее:
- Пожалуйста, побрейтесь, - скажет одна из них и протянет путевку обратно.
Бывает, что человек взмолится:
- Да у меня борода такая! Темная и растет быстро. Честное слово, брился сегодня.
- Тогда брейтесь три раза в день. Или один раз почище.
Иной начинает озоровать:
- Да вы потрогайте - гладенько! - и просовывает лицо вперед.
Диспетчеры гладить-проверять не соглашаются. Они в ответе за внешний вид водителей. Бывает, влетает им от начальства: как вы, дескать, могли выпустить человека в таком виде? Ну, ладно, с фуражкой обманул - у товарища взял, чтобы показаться на «портрете» исправным, но если небритый?