Однако ранним утром или, вернее сказать, в его преддверии, около четырех часов ночи, в машины садятся самые лучшие, самые дисциплинированные водители, которым можно доверять безусловно.
Вот они выедут на улицы опустевшей Москвы, где ни транспорта, ни пешеходов и где вдруг возникнут, словно вырастут из-под земли, чем-то очень обеспокоенные люди: кто это выходит на улицу так поздно, так рано! У кого-то случилась беда - тяжелая семейная ссора, например. Ночные таксисты нередко возят кое-как одетых, расстроенных, заплаканных женщин с чемоданом и свертком. Вероятно, ушла от мужа, едет к маме. Сидит рядом, закусив губу, смотрит вперед и, конечно, ничего не видит - по щекам скатываются слезы.
Или появится среди дороги человек, который отчаянно призывает машины к себе, а на тротуаре, прислонившись к столбу или к стене, корчится испуганная его жена. Все ясно: в родильный дом, поскорее, милый шофер, поскорее и осторожнее. Или кто-то просит нестись в Домодедово: самолет прилетает, надо встретить, ну кто это придумал, что самолеты должны прилетать так рано? И не подумает взволнованный человек, что некоторым пассажирам, которым хорошо спится всюду - на полке вагона, в кресле самолета, - нет ничего удобнее, чем выигрывать время таким образом. Ты спишь, видишь сны и перелетаешь во сне из Иркутска в Москву, здесь тебя встречает любимый и, не потеряв ни часу жизни, ты идешь на работу или начинаешь отпуск, в котором всего двадцать четыре рабочих дня. И летит такая машина одинокой сильной птицей по кольцевой линии - ни встречных машин, ни попутных, нет даже светофоров. Для шофера, любящего быструю езду, нет удовольствия большего, чем водить машину в ночное время. Потому и выпускают из парка ночью, под утро самых лучших шоферов.
Перед этим диспетчер, однако, наставляет, делая в путевке отметки: выезд - 4.01, возвращение - -14.55. Другой ручкой, заполненной красными чернилами, вписывает еще цифру: 10.30. Напоминает:
- Сегодня ваша колонна дежурит. В десять тридцать вам надо быть в центральной диспетчерской на Новой площади. Не забудьте.
И выдает пластмассовый прямоугольник: время окончания работы 15.00 - это написано с одной стороны, которую будет видеть за стеклом прохожий. На обороте - номер трафарета, его вписывают в путевой лист: публика вправе контролировать время работы таксиста.
Утром у диспетчеров работы немного: за час выпустить на линию десять машин. И пока первая десятка ведет переговоры с механиком колонны, съезжает по витому спуску вниз, выслушивает диспетчера, к машинам приближается вторая бригада ранних шоферов. Их семнадцать.
…Ночной автобус, высадив десятку, ушел другим маршрутом. В иные улицы, на иные остановки - по списку числится семнадцать новых пассажиров. Их не может быть шестнадцать: Москве парк должен дать в пять утра еще семнадцать своих такси. Если шофер не сумеет быть утром на месте свидания - занемог, стряслось несчастье, - или он сам, или его родные сообщат заранее диспетчеру, и тогда по телефону позвонят кому-то из шоферов, который - это обязательно! - хорошо отдохнул, возвращается из отпуска. Просят: выручи! Но не настаивают, потому что, если в столь ранний час выедет на улицу угрюмый, раздраженный человек, может случиться и беда. Специалисты давно заметили: у людей отдохнувших, в хорошем настроении, аварий не бывает - во всяком случае, по их вине. У спокойного, полного сил человека, в добром расположении духа реакция точнее, разумнее.
И вот уже вторая бригада в парке рассыпалась по этажам, хлопает дверцами машин, шумит открываемыми капотами и багажниками. Всего на семь человек больше, а представление такое, что автомобильный дом, на этажах которого живут такси, окончательно проснулся.
Больше стало работы у диспетчеров. Не оттого ли стало веселее? Но по-прежнему они строги. Прежде чем делать отметки в путевке, осматривают лицо - побрит ли, переводят взгляд выше - в порядке ли головной убор. Нет, придраться решительно не к чему. «Пятичасовики» тоже исправные ребята. Они получают обратно свои путевые листы со свежими пометками и росписью, берут трафареты о времени окончания работы. У второй бригады - 16.00.
Таксомоторный парк никогда не спит, но первая высокая волна оживления поднимается незадолго до шести - когда еще даже не открылись двери метро. К шести часам утра восьмой парк выбрасывает в автомобильную реку еще сорок восемь своих «Волг».
Еще шумнее следующий выезд - к семи часам должна выехать самая крупная бригада, если не считать одиннадцатичасовой: 75 машин. Только в одиннадцать уходит больше - 76.