Была в этом парке пятая колонна. В ней - сто тридцать новых машин, начальник… и ни одного подчиненного. Потом появились шоферы, ремонтники, мойщики, диспетчеры. Колонна стала вскоре одной из лучших.
Недавний таксист показал себя умелым руководителем. Он нашел общий язык с подчиненными, знал таксистское дело до мельчайших деталей, был суров и справедлив, не придирался попусту и не позволял водить себя за нос, если какой-либо провинившийся водитель, оправдываясь, нес небылицы.
Годом спустя Николай Иванович получил предложение лестное и волнующее: стать заместителем директора второго таксомоторного парка. Это был, конечно, совсем не тот второй парк, в котором много лет назад работал его отец. Но в первый же день работы пожилой водитель, окинув взглядом молодого начальника, спросил:
- Иван Васильевич Ипатов не родственник тебе?
- Отец, - ответил Николай Иванович.
- Ах, вот оно что, - обрадовался пожилой водитель, - тогда, брат, я и тебя знавал.
Оказывается, во втором парке остались старые шоферы, которые, как и отец, начинали карьеру в Гороховском переулке. И хотя их было немного, они были горячими поборниками трудовых традиций, сложившихся в коллективе. Парк принял нового заместителя директора легко, без подозрений и выжиданий - как своего человека. Это было важно, потому что в ту пору для второго парка, как никогда, были нужны солидарность и взаимная выручка.
Все 530 машин жили под открытым небом. Еще только задумано было строительство экспериментального гаража - стоянки в пять этажей. Таких в Москве еще не было, и находилось немало скептиков, которые предвещали, что никакого проку от такого гаража не будет - дескать, возникнут заторы, пробки придется разбирать чуть ли не подъемным краном.
Тем не менее строительство шло. Вколачивали в землю сваи, ставили колонны. Ведь стройка шла на месте знаменитого Сукина болота.
Болото постепенно закрывали тяжелыми дорожными плитами. Их настлали аккуратно, рядком, и благоустроенная часть парка сразу раздалась. Появилось место еще для двух колонн. Они оказались в отдалении от основной части парка, отрезанные перешейком, вокруг которого стояло болото. И новую, почти островную стоянку назвали почему-то «Кубой». Летом с «Кубой» сноситься было не так трудно. Вокруг дороги, которая вела к ней, квакали лягушки. Зимой было значительно труднее. На «Кубе» не было горячей воды для заправки автомобилей, и приходилось постоянно подвозить ее цистерной. Горячей воды требовалось много - две колонны по 112 машин.
Утром, идя на работу, Николай Иванович сначала заглядывал туда: все ли в порядке? Порядок был не всегда. Случалось, цистерна переворачивалась на колдобинах, и шоферы, готовые к поездке, не могли отправиться в рейс, нервничали, ругали всех подряд.
Вторая забота - стройка. Казалось, что и сваи медленно идут, и здание едва растет. Временами Николай Иванович вспоминал свободную шоферскую жизнь. Мимо него, сигналя, то и дело выкатывались на московский простор автомобили - все пока с горящим зеленым глазом, и Николай Иванович завидовал шоферам. А Ипатову надо было по телефону спорить с директорами заводов, которые медлили с поставками панелей и плит. Тогда железобетон для промышленного строительства применялся мало, но все же его требовалось гораздо больше, чем заводы могли дать. Приходилось и умолять, и настаивать, и объясняться: поймите, машины стоят без крыши, позарез необходимы плиты перекрытия - иначе нельзя начинать следующий этаж.
Здание выросло все-таки довольно быстро. В первых числах января 1965 года на Южнопортовой улице по пятиэтажному странному дому для автомобилей ходила комиссия и придирчиво оценивала работу строителей. Недочетов оказалось много. Конечно, следовало бы строителей заставить немедленно устранить все недоделки, но директор, а им уже полгода был Н. И. Ипатов, решил: ждать нельзя! Машинам нужен дом, больше ночевать под открытым небом такси не могут.
Седьмого января в присутствии всех свободных от смены таксистов Николай Иванович торжественно перерезал символическую алую ленточку. Не было никаких речей. Махнул ножницами и сказал:
- Ребята! Въезжайте.
И по витым пандусам поползли вверх машины, освещая себе дорогу зеленым светом. С этого дня второй парк стал расти еще стремительнее.
Впрочем, то были годы небывалого роста всего таксомоторного хозяйства. Теперь даже странно, что в ту пору Москва обходилась примерно четырьмя тысячами такси. Теперь в одном втором парке более восьмисот машин! Одних шоферов 1500. Лихой народ!