Трэвис держит револьвер калибра 0.32, пробует на вес, засовывает за ремень и прикрывает рубашкой. Поворачивается в разные стороны, проверяя, как пистолет сидит за поясом.
Трэвис. Сколько за все?
Энди. 0.32 — 150 долларов, и это очень хорошая цена, а все вместе это будет... 785 за четыре ствола и кобуру. Черт с ней, кобуру за так отдаю. Тогда 775 и по рукам. По-моему, вас это должно устроить.
Трэвис. А сколько стоит разрешение носить оружие?
Энди. Это дорого стоит. Пять тысяч, по крайней мере. Может быть, больше. И потребуется некоторое время на оформление. Я думаю, что по нынешним ценам пять тысяч — это низкая цена. Видите ли, я стараюсь не иметь дела со всякой швалью. Слишком рискованно. Но уж если я достану разрешение, это будет надежно, как Эмпайр Стейт Билдинг.
Трэвис. Ладно, так сойдет.
Энди. Зачем вам разрешение? В такси и с разрешением нельзя иметь при себе оружие.
Трэвис. Тир здесь где-нибудь есть поблизости?
Энди. Конечно. Вот, возьмите карточку. Поезжайте по этому адресу, покажите там карточку, заплатите сколько надо, и никаких проблем.
Трэвис вынимает пачку новеньких стодолларовых банкнот и отсчитывает восемь купюр.
Энди. Вы из Вьетнама? Я сразу обратил внимание на вашу куртку.
Трэвис (поднимая на него глаза). Что?
Энди. Вьетнам? Я на куртке прочитал. Вы там были? И наверняка перепробовали много всякого оружия?
Трэвис протягивает деньги. Энди пересчитывает и возвращает 25 долларов сдачи.
Трэвис. Да. Я везде побывал. Из одного госпиталя в другой.
Энди (считая). Конечно, там, как в преисподней. Не война, а дерьмо сплошное, это точно. Но вот что я вам скажу: оружие оттуда идет потрясающее. Рынок переполнен. Автоматических кольтов сколько угодно. (Прячет деньги.)
Трэвис (напряженно). Обратно меня туда никто не затащит. Пусть лучше расстреляют. (Пауза.) У вас не найдется, во что положить? (Указывает на пистолеты.)
Энди. Конечно.
Из-под кровати Энди достает спортивную сумку, завертывает оружие в оказавшуюся там простыню, застегивает молнию на сумке, передает ее Трэвису. Еще одна такая же сумка высовывается из-под кровати.
Энди. За какую команду вы болеете?
Трэвис. Что?
Энди. Я мог бы вам устроить билеты в первых рядах или в центре. Как вам больше нравится? Могу достать билеты на любую команду: Метс, Янкиз, Никс, Рэйнджерс. Хотите, будете сидеть в ложе мэра.
Трэвис. Нет. Я этим не интересуюсь.
(Энди запирает чемоданы.)
Энди. О’кей. Дело ваше. (Трэвис поворачивается и собирается уходить.) Подождите секундочку. Я вас провожу.
Прошло несколько недель. В жилище Трэвиса многое изменилось. Длинная голая стена позади стола теперь вся увешана какими-то схемами, фотографиями, вырезками из газет, картами.
На полу посреди комнаты Трэвис в одних джинсах делает отжимания. На левом боку у него длинный шрам.
Трэвис (голос за кадром). 29 мая 1972 года. Я должен привести себя в форму. Сидячий образ жизни разрушил мое тело. По утрам я делаю двадцать пять отжиманий, сто приседаний, сто сгибаний колена. Я бросил курить. (Не дрогнув ни одним мускулом, он проводит рукой над горящей горелкой.) Необходима полная организация. Каждый мускул должен чувствовать нагрузку.
В тире затхлый воздух сотрясают звуки скоростной стрельбы из пистолета. Стены надежно звукоизолированы, на полу разбросаны опилки. Трэвис стоит как вкопанный и стреляет из Магнума, держа револьвер на вытянутой руке. При каждом выстреле тело Трэвиса содрогается, а руку отбрасывает назад, но он быстро занимает исходное положение, воспринимая отдачу от гигантского оружия как прямой вызов его мужской силе. Отстреляв из Магнума, кладет его перед собой, берет Смит-Вессон и, едва прицелившись, возобновляет стрельбу. Затем в дело идет кольт.
Разрядив все пистолеты, он немедленно заряжает их снова.
На красно-белых мишенях черным цветом очерчена человеческая фигура — она бьется в конвульсиях под непрерывным шквалом огня.
Дома у Трэвиса. Он в расстегнутой ковбойке сидит за столом и пишет в дневнике. На столе пузырек с таблетками бензедрина.
Трэвис. Мое тело постоянно сопротивляется: оно не хочет работать, не хочет спать, не хочет ни очищаться, ни есть.
Трэвис смотрит телевизор. Рубаха по-прежнему нараспашку. На коленях у него револьвер Магнум калибра 0.44.
Телевидение дает вечернее рок-шоу для подростков. На экране — танцующие молодые девчонки. Оператор крупным планом показывает то упругую грудь, то что-нибудь пониже. Как раз в духе Трэвиса. Ничего более бесстыдного, чем подобные рок-шоу, телевидение пока не изобрело.
Танец закончился, и на телеэкране возник диск-жокей — косматый парень с неестественными идиотскими ужимками. Пять сногсшибательных девиц буквально висят у него на плечах и на руках, на их лицах — придурковатое благоговение.